Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре....
Что ты видел в свои щёлки? Вчера, поди, не только козье молоко потреблял? Говори: с похмелья глаза вообще заплывают, ничего не заметил.
— Ага, понял...
— Нет, а что делать-то будем? — опомнился Бурнашов. — Вперёд Неволиной теперь никак не успеть. Женщин с острова не снять... Придётся к артистке на борт попроситься! Славка! Вся надежда на тебя!
— Мы с ней поссорились ещё в Москве, — хмуро признался тот. — Нахамил и деньги не перевёл на фонд...
— Ну, я-то полечу с ней в любом случае, — победно заключил участковый.
— Я тоже, — примкнул к нему Бурнашов. — У меня жена там! Надо спасать. Милицию не сожгла — привлекут за угон воздушного судна. Это аргумент. Остаёшься ты, Слав.
— У меня аргументов нет, — тоскливо отозвался тот. — И ещё не факт, что Неволина соизволит здесь приземлиться. Может, напрямую пойдёт, без посадки.
— Куда денется? — уверенно заявил дежурный и пнул мешок. — Губернатором приказано лодки подготовить к загрузке. Журналисты не только с воздуха — с воды снимать будут, как проститутки эти на деревьях висят.
— Откуда здесь жена Галицына взялась? — сам себя спросил участковый. — И за каким... на Гнилую полетела?
— Мужа искать, например, — предположил Бурнашов. — Она с него не слезет. Эту бабу знать надо. Она его живым в землю зароет. Думаешь, почему Галицын драпанул?
И осёкся, поскольку на дороге к аэродрому показался бегущий человек с портфелем.
— Ну вот, ещё и Кошкина несёт, — сразу узнал и скис Гохман. — Сейчас строить будет. Про угон молчите: это прокурорский следователь.
От одного общения с блаженным Сорокиным Колюжный словно заразился его предощущением опасности. В тот момент он себе ничего объяснить не мог, но на всякий случай ушёл в бурьян за бетонной площадкой и там сел на землю.
Кошкин прибежал на аэродром, на ходу сунул руку Гохману и сразу пристал к Кириллу Петровичу — потребовал документы.
— Да меня только из милиции выпустили! — возмутился тот. — Фёдор — свидетель! Что за произвол? Хватаете людей!
— Где твой товарищ, Колюжный?
Бурнашов хоть и глянул в сторону зарослей, но свою оплошку тут же исправил, выхватил свой паспорт у прокурорского, завертелся перед ним, отвлекая внимание.
— Откуда я знаю? Сам ищу! Его из камеры куда-то увезли!
— Что случилось? — будто между прочим поинтересовался Гохман.
Кошкин поставил портфель, расстегнул пиджак и стал охлопывать себя, нагоняя прохладу: запарился.
— Сейчас придёт борт МЧС — полетишь со мной.
— Я и без тебя полечу, — ухмыльнулся участковый.
