Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Мама вытирает с моей щеки жирный след помады, а отец естественно не выдерживает:
– Что за вид?
– У меня травма. Лучше было приехать в трениках и тапочках? – тут же включаюсь я перепалку.
– Зачем ты притащил это с собой? – отца нисколько не смущает, что Лина все слышит. Она, кстати, делает вид, что речь не о ней.
– Тебя позлить, – откровенно отвечаю я.
– Щенок…
– Костя, – тормозит его мама. – Пора подойти поздороваться.
Полоснув меня взглядом, словно бритвой, отец поставляет локоть маме, и мы всей своей фальшивой ячейкой общества идет лицемерно улыбаться Ахметову.
Истомина тоже заноза, но по-другому.
Блядь, мне даже запах ее духов мерещится, и на секунду показалось, что я засек в толпе сивую макушку. Уже мерещится везде.
Если без пятнадцати восемь не позвонит, сам наберу. Я в этой клоаке не выдержу дольше. За десять минут рядом с отцом у меня уже онемело лицо и взгляд стал стеклянным, но греет душу, как дергается его щека каждый раз при попадании Линки в его поле зрения.
Она уже увидела Димана, и стоит на низком старте, чтобы рвануть трясти перед ним своим вымечком. На меня Лина, похоже, больше ставку не делает.
Слава богу, до нее дошло.
Рамзес мне сейчас бы не помешал, но я уже увидел среди присутствующих его сводную. Значит, да, хер Ник приедет. И так по какой-то удивительной причине, он будет ее забирать. В каком-то лесу что-то сдохло, но Рамзаев мне не расскажет.
Как только становится возможным, смываюсь от отца подальше. На втором этаже вроде бы гостей поменьше, поднимаюсь туда. Блядь, что за день? Захотелось покурить, а у сигарет мерзкий привкус духов Линки. Или это в руку въелось?
Иду отмываться.
В комнате отдыха только пара мужиков и один гаденыш. Я его хорошо помню. Один из тех, кто организовал мне в подарок Истомину. Он предусмотрительно не показывался все это время мне на глаза, а вломить ему хочется до сих пор.
Время почти семь.
Скоро можно будет свалить.
Меня все больше раздражает необходимость тратить время на нахождение здесь. Еще разок рисануться на глазах у отца и, забыв здесь Линку, укатить, не дожидаясь звонка Ольки. В конце концов, по городу покатаю, лишь бы тут не тухнуть.
У меня хотя бы есть возможность смыться. У именинницы такой опции нет.
Пойду поздравлю ее по-человечески.
Уже собираюсь выйти, но застреваю перед дверью, потому что слышу знакомый голос.
