Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Подписывая себе приговор, погружаясь в неумолимый ад, я следую рукой от груди к мягкому животу, который напрягается под моими ласками.
Как проклятый кружу возле трусиков и не выдерживаю. Просовываю ладонь между бедер. И умираю.
Истомина мокрая.
Влажные трусики сводят меня с ума. Меня уже колотит.
Надо остановиться, но я не могу и не хочу.
– Олька, – я утыкаюсь своим лбом в ее, шепчу в распухшие блестящие губы. – Скажи мне: «Нет».
Поволока в глазах Истоминой говорит о том, что до нее не доходит смысл моих слов, и это пьянит.
– Оль, – я кладу ее руку на член, трусь о ладонь. – Оля, скажи: «Нет».
Рефлекторно сжавшиеся на моем стволе пальчики дарят болезненное удовольствие. Я слегка сдвигаю трусики и поглаживаю нежную плоть, из последних сил удерживая себя, чтобы не зайти дальше и не раздвинуть половые губы.
У Оли во взгляде прорезается осмысление.
И я, противореча сам себе, снова целую заразу. Мне не нравится, что она выплывает из состояния, в котором я остаюсь. Я целую ее, как потерпевший, наваливаюсь на нее, продолжаю поглаживать там внизу и уже чувствую смазку на пальцах.
Кажется, я сейчас начну биться током.
– Оля, останови меня…
Слабый голосок, совсем неуверенный, становится гильотиной:
– Кир… Остановись… Кир… Нет…
Блядь…
Я останавливаюсь. Стискиваю обмякшее тело Ольки, слушаю, как бешено колотится ее сердце, как тяжело она дышит. Меня ломает.
Моя девочка меня хочет. Она вся мокрая. А я должен остановиться.
Вглядываюсь в ее раскрасневшееся лицо, вижу на щеке раздражение от моей щетины, алые от поцелуев губы, шальной блеск в глазах.
– Ты меня хочешь? – спрашиваю, потому что мне нужно знать.
Истомина, закусив нижнюю губу, отводит взгляд, и я вижу, что она краснеет еще больше. Румянец заливает ее от шеи до щек.
– Я помогу, – хриплю я, озаренный внезапной идеей.
Я приподнимаюсь и стаскиваю с себя футболку. У Оли глаза распахиваются.
– Ты что? Я же сказала, что не надо…
– Все будет хорошо, Оль, – бормочу я, потому что уже горю. – Тебе понравится…
Глава 31. Оля
Поначалу Дикаев меня приятно удивляет.
Я, конечно, слабо верю, что Кирилл не будет распускать руки, но он берется объяснять на полном серьезе. И у него даже получается.
Смешанное чувство. Я вроде и рада, а будто чего-то не хватает.
Чувствую себя собакой на сене.
Ну то есть… я ничего такого, но я, что, ему разонравилась?"
"Кир по-деловому разжевывает мне материал и даже делает презентацию, круто кстати делает, а то, что я тут рядом лежу, его вроде как не волнует.
