Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
– Для своих!
Царевна схватила её за руку:
– Это – Ветер!
Выпалила и рванулась назад, ища рукой ножны, спрятанные под чернавкиным запонцем.
– Стой, стой! – Нерыжень не дала натворить глупостей, развернула, повлекла ко дворцу. – Ему-то откуда бы здесь?..
– А смотри! Мы что знаем? Неустройство… восстал… убил вроде… кто ныне великий котляр? Лихарь! Ветра поверг! Убивал, не убил!.. Тот убёг как-то… принял личину…
Нерыжень перевела дух.
– Так ли, нет, но тёмен человек сей. И не пойдёшь ты, свет, больше туда.
– А удержи! – вскинулась царевна. – Ещё как пойду! Хоть уговорами, хоть ножичком – а правды дознаюсь!
Над Верхними вратами славного Коряжина, царственноравного Выскирега, кружился медленный снег. Падал на лица поверженных воевод и царей, на крышу каменной палатки, где стучали молотки камнерезов.
– Нет там ни знамени, ни письмён! Сулились, да не высекли, – сказал Кобчик. – Пошли уже, коли решили!
Сойко зрячими пальцами ощупывал большой камень. На самом деле тянул время, медлил перед шагом в неведомое, прочь от натоптанных подземелий.
"– Пошли, – вздохнул он, отряхивая ладони. Натянул варежки, потом овчинные рукавицы. Без родных стен рядом – где что?.. Было жутковато.
– Ногу давай, – велел Кобчик.
Сойко послушно приподнял ногу в валенке. Кобчик поставил её на лыжу, стал завязывать юксы. Как на этих деревяшках ходить, Сойко даже отдалённо не представлял. «Полверсты спотычкой, версту раскорякой, дальше соколом!» – ободрял Кобчик, уговаривая заодно и себя.
Там раньше переставляли возы с колёс на полозья и обратно. После отъезда праведного Эрелиса упала метель, белое покрывало простёрлось до самых городских врат. И против всякого обыкновения, таять не захотело.
– Добрый знак! – тешили себя выскирегцы. – Сподручней будет Огненный Трон вывозить, когда изваяют!
О том, что это ещё чуть-чуть сжала челюсти зима, говорить избегали.
Сойко попробовал сделать шаг.
– А не получится у меня?..
– Получится, – заверил Кобчик. – Люди научаются, и ты не хуже.
– Я слепой…
– А я за двоих зряч. Дорога вехована, болвана от болвана видать.
– Слыхано, лихие людишки болваны сбивали и подменные ставили, с пути уводя…
– Ещё слыхано, праведный Гайдияр тех разбойничков ловил и водичкой поливал на морозе, восставляя болваны. Дойдём, брат, не журись.
