После двадцатилетнего разрыва с родителями, девочка воспитывается одной мамой. Восьмилетняя героиня ждет встречи со своим отцом на день рождения, но он исчезает из её жизни уже в семь лет. С годами она перестаёт верить в то, что его вернётся.
Антон это заметил и усмехнулся, и на газ ещё нажал.
— Хорошая машина, — заметил он с довольством."
"— Да уж, — пробормотала я, оглядывая покатую приборную доску. Даже вцепиться не во что!
Антон кинул на меня ещё один взгляд.
— Не нравится? А папа твой уважал такие игрушки.
Я помедлила, после чего спросила:
— Это его?
— Ты что? Я ещё в состоянии сам на тачку заработать. А это так, опытный экземпляр, обкатываю.
Я не очень поняла, что он в виду имеет, но уточнять не стала.
Антон всё косился на меня и косился, я это замечала, а краем глаза и сама за ним наблюдала, всё никак не могла привыкнуть к его впечатляющей внешности.
— Это кто был?
— Кто?
— Ну, с тобой.
— А-а. — Я слегка потянула за ремень безопасности, стараясь его ослабить. — Это директор нашей школы.
— Серьёзно?
— А что?
— Молодой.
— Талантливый, — поправила я.
— В смысле, настоящий Макаренко?
— Какие-то у вас устарелые взгляды, Антон Александрович.
Он вздохнул напоказ.
— Ну да, я в школе лет пятнадцать не был. А то и больше. Помню, свою директрису, вот где был ужас. А твой ничего так, кажется вменяемым.
На это «твой» я намеренно никак не отреагировала, отвернулась к окну.
Машина свернула на перекрёстке, но совсем не в ту сторону, в которую я ожидала, в противоположную от моего дома. Я нахмурилась, но прежде чем сумела сформулировать свой вопрос, замешанный на протесте, или попросту проявить обеспокоенность, автомобиль свернул на стоянку перед огромным развлекательным комплексом, Антон заглушил мотор и повернулся ко мне.
От неловкости я кашлянула.
— Где мы?
— Пообедаем, — коротко оповестил он.
— Я не хочу.
— А я хочу. Поговорим заодно. — И всё с той же панибратской интонацией меня поторопил: — Пойдём, Лера, пойдём.
Из машины он вышел, и мне ничего другого не оставалось, как последовать за ним. Кстати, вылезать из этого автомобиля оказалось ещё более неудобно, чем садиться в него.
