Владыка Святых Гор постепенно приближается к Инге и Атении, освещая себе путь в покрытых голубым снегом сумерках. Его фигура кажется огромной и мистической среди рыхлого снега, словно время остановилось на этом таинственном пути.
Окна в штабе с защитой, стекла не послушать, антенны на крыше – тоже. Есть каминная труба, но попробуй доберись до нее!.. В общем, назад прорывались с боем. Как начали нас с рук на руки передавать!.. Отстреливались до самой зоны. Не пошел бы такой снег, обоим труба… А так глянуть – все тихо-мирно, и вывеска – Гражданская полиция ООН. Лимузины ползают с такой же надписью…
– Товарищ полковник! – вдруг подал голос Кутасов. – Пока снег идет, может, я схожу в это гнездо, почищу его?
Бойцы смотрели выжидательно, снизу вверх, стоя на нижних ступенях.
– Они сейчас не ждут. Войдем тихо, стрелять не будем…
– Никуда не пойдешь, – отрезал полковник. – Найди доски, сделайте гроб. Утром схороним.
– У меня свой счет, товарищ полковник, – напомнил Кутасов. – Двое убитых, один ранен.
– Это много, Сережа! Так пойдет, твоей группы на год борьбы не хватит. А воевать еще долго…
– Нет, я такого случая упустить не могу! – вдруг заартачился «каскадер». – За одного положу десяток! Мужики!.
– Отставить, – тихо проронил полковник. – Мне не нужны их трупы. А нужно мне – знать, какие речи ведут в этой штаб-квартире. И так уже нашумели…
– Можно было бы и без шума, – глядя исподлобья, проговорил Воробьев, и Арчеладзе понял намек.
– Долго думал? Умник…
– Долго… Нес парня и думал. Всю дорогу.
– Еще подумай!
– Никанорыч!..
– Отставить! Я повел вас. Я принимаю решение.
В этот миг он вдруг отчетливо осознал слова Капитолины об истеричности. Сейчас жар горячего сердца был у этих мужиков выше разума.
Вспомнились спокойные, холодные и мудрые глаза медика Густава Кальта…
– Тело погибшего подготовить к похоронам, – распорядился он. – Оплакивать – после победы.
Кутасовские бойцы неожиданно покорно вняли его словам, переглянулись, тут же сняли с петель наружную дверь, переложили на нее убитого, распрямили ноги, сложили руки и понесли под густую завесу снега.
Воробьев отряхнулся, вошел в дом и здесь при ярком свете вдруг увидел себя окровавленного, встал, растопырив руки. В этот момент в коридоре появилась Капитолина.
– Я включила титан, – буднично сказала она. – Вода уже теплая. Тебе нужно вымыться, Врабий.
Он только сверкнул глазами.
– Премного благодарен, барышня!
Выждал, когда она уйдет к себе в комнату, и ногой распахнул дверь к Арчеладзе.
– Никанорыч!..
