Владыка Святых Гор постепенно приближается к Инге и Атении, освещая себе путь в покрытых голубым снегом сумерках. Его фигура кажется огромной и мистической среди рыхлого снега, словно время остановилось на этом таинственном пути.
– Давай отпустим Кутасова? Снег наверняка будет до утра… А их, шакалов, можно резать! Один вчера наскочил… Должно быть, возмездие!
– Это мой урок…
– Что? – насторожился Воробьев. – Твой урок?.. Тоже стал играть этими словами – рок, урок!
– Не играть, Володя. Тут высокий смысл! Урок… Какая неизбежность в этом слове. И я исполню его.
– Что, пойдешь сам? Ну, иди, иди! Я найду тебе досок на гроб.
– Спасибо, друг. Только мне доски не подойдут. Чернобыльцев обычно хоронят в свинцовых гробах, чтобы атмосферу не отравляли.
– Никанорыч, ты стал упертый мужик!
– Давай сюда свою аппаратуру. И иди принимать душ, там вода согрелась.
– Одного не отпущу! Ты что, с ума сошел?
– А я один и не пойду. Приготовь мне две радиостанции со свежим питанием и возьми у Кутасова «бизон» с глушителем. Все.
– Мне что же, сидеть здесь? Как пацану!..
– Когда будет нужно, позову. Всех позову. – Он направился было к двери и вернулся. – Знаешь, Володя, этот парень… комбат американских морпехов, натолкнул меня на мысль… Я тоже начинаю верить в Бога.
Капитолина была уже одета по-походному, в высоких кожаных сапогах и плаще, только непокрытые волосы заколоты множеством каких-то причудливых шпилек в виде наконечников стрел, сделанных из белой кости.
– Знаю, ты нашел мне подходящее занятие, – сказала она, не дожидаясь вопросов. – Я почти готова.
Стояла она перед зеркалом, словно они собирались сейчас куда-нибудь в театр или на концерт.
Арчеладзе заготовил слова и аргументы, объясняющие ситуацию, однако сказал всего лишь одну фразу:
– Смерть этого бойца на мне.
Капитолина будто не услышала этого, поправила прическу, вглядываясь в свое отражение.
– Я пойду одна. Скажи, что мне нужно сделать.
– Ты не пойдешь одна! – отрубил Арчеладзе. – Либо не пойдешь вообще.
– Не хочу, чтобы мне мешали… А ты будешь мешать.
– Привыкай!
– Добро, – неожиданно легко согласилась она. – Но тебе придется поступиться своей волей.
Арчеладзе хотел обратить все в шутку.
– Иногда бывает приятно… повиноваться женщине. Посмотрю, как ты это делаешь. Может, сам научусь ходить по минным полям и отводить глаза.
– Не обольщайся, Гриф, не научишься никогда. У тебя слишком сильны мужские начала. Эта наука доступна исключительно женщинам.
