Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Второй вывалился на улицу, на бегу перезарядил автомат.
Через миг Греков набросился на него из-за угла. Лунный свет блеснул на лезвии, упырь захрипел. Видимо, работать ножом лейтенанту милиции было сподручнее, чем стрелять. Бандит сполз на землю, задергался в конвульсиях.
– Командир, готово! – крикнул Греков.
Алексей уже спешил к выходу, споткнулся о стонущее тело. Нечего тут валяться! Он вскинул «наган», выпустил пули, оставшиеся в барабане.
В доме фельдшера грохотали автоматные очереди. Бандиты пытались вырваться.
– Не стреляйте, мы сдаемся! – закричал кто-то в доме.
– Командир, ты в порядке? – через миг выкрикнул Газарян. – Мы взяли двоих.
– Отлично! – сказал Алексей, направляясь к дому. – Все целы?
– Зинченко ранен.
– Тяжело?
– Нормально, жить будет."
"Капитан чувствовал дикую усталость. Он добрел до крыльца на подгибающихся ногах, стащил с себя провонявший пиджак.
Навстречу вышел Газарян, тоже взмыленный.
Он глупо улыбнулся и пошутил в своей манере:
– Стой, стрелять буду.
– Снайпер, чтоб тебя! – Алексей вытащил пачку, в которой остались ровно две папиросы, сунул товарищу. – Мне тоже прикури. Значит, все хорошо?
– Было бы отлично, командир, кабы не Зинченко. Кинулся наобум, за что и получил по обеим ляжкам. Ничего, и не такие выживали. Санинструктор с ним возится. Двоих мы скрутили, Алексей, – не без гордости повторил Газарян.
– Эти двое знают, где находится базовый лагерь Бабулы, поскольку именно оттуда и явились. С этой минуты работаем с умом и очень осторожно. Первым делом надо пустить слушок по селу, что в перестрелке погибли все семеро гостей из леса.
Допрос оперативники проводили жестко, как говорится, с пристрастием. Мрачная обстановка подвалов всячески к тому располагала. Два помещения, разделенные бетонной стеной. Герметичность в комнатах для допросов была идеальной.
Алексей кочевал из одной комнаты в другую. Молодой бандит со связанными руками сидел на табурете у голой стены, потрясенно таращился под ноги.
– Филимон Шутило, значит. Очень приятно познакомиться, – растягивая гласные, проворковал Греков. – Времени у нас нет, давай сразу к делу. Ты не против? У тебя два выхода, мил человек.
