В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
От камня чар раздался отчетливый гул, поднимающий волосы дыбом, когда мама упала в объятия Бреннана.
Слоун отшатнулась, уставившись на свои руки, словно они были чужие, а Аарик наконец меня отпустил.
Я полетела вперед, ударившись коленями оземь перед Бреннаном: он держал тело матери на коленях, трясущейся рукой гладя ее по лицу. Мои пальцы нашли ее шею, но пульса не было. Не было тепла. Не было жизни.
Единственный ритмичный звук, который я услышала, – топот, когда кто-то влетел в зал.
Матери больше не было.
– Мама, – прошептал Бреннан, и его лицо исказилось.
– Что вы сделали?! – Мира упала на колени, притянула тело мамы и попыталась нащупать пульс. – Мама? – Она затрясла ее, но у той только перекатилась голова. – Мама!
Я не могла вздохнуть.
Она была приливом, штормами, самим воздухом, слишком важной силой, чтобы погасить их и при этом не разорвать сам мир до основания. Как она могла так просто уйти?
– Простите, – тихо плакала Слоун.
– Что вы сделали?! – снова закричала Мира, обрушив весь свой гнев на Бреннана.
«Ты нужна Ксейдену, – сказала Андарна, но я не могла сдвинуться. – Тэйрн и Сгаэль ждут с ним».
– Надо их увести, – скомандовал Аарик, и на мои плечи легли чьи-то руки, потянули меня с пола, отвели прочь.
За мной, взяв тело мамы под мышки и потащив из зала, последовала Мира. Слоун помогла Бреннану, и вот мы уже оказались в туннеле. Маму теперь нес кто-то другой. Кто-то из первокурсников?
Я почувствовала на лице руки Миры, она смотрела на меня – глаза в глаза, когда кто-то перекрыл вход в туннель.
– Ты в порядке?
– Ее было не остановить… – Это мой голос? Или Бреннана?
Вспыхнул огонь – такой мощный, что мог бы выжечь легкие, – но направлен он был не на нас."
"В дверях стояла Андарна, раскинув крылья, чтобы преградить путь пламени, который бесновался в зале, лился от шести сверху и одной, что меняла все. По мне волной пробежал пульс энергии. Чары.
Когда Андарна сдвинулась, мой блуждающий взгляд поднялся по восстановленному камню чар к железному пламени, черно горящему на его вершине.
Это было все, что осталось от генерала Сорренгейл.
От моей мамы.
Глава 65
Какой генерал не мечтает умереть на службе своему королевству. Но ты меня знаешь, любовь моя. Когда паду я, я паду только ради одного: защиты своих детей.
Из неотправленного письма генерала Лилит СорренгейлШлеп. Шлеп.
Странный звук разносился по залу чар.
«Это туши виверн, – сказала мне Андарна, выгнув шею к нам в туннель. – Пожалуйста, прости меня».
