Забава послушно взяла хлебец, лежавший с краю. Сунула в рот.
— Как ты? — спросил Харальд, проглотив первый кусок.
И вдруг поднялся. Откинул покрывало с ее ног, взялся за носки. Забава неловко пробормотала:
— Сиди, — осадил ее Харальд.
Все, что осталось от вчерашнего обморожения на ногах у Сванхильд — это несколько мелких желтых пузырей на подошвах. Отек спал. Кожа была чуть красноватой, но и только.
Зажило как на мне самом, вдруг подумал Харальд.
И тут же мысленно поправился — нет, на нем все зажило бы еще вчера.
Он перевел взгляд на лицо Сванхильд. Та смотрела серьезно, чуть испуганно.
— Все хорошо, — объявил Харальд. Одернул покрывало, вернулся на свое место.
О многом надо подумать, мелькнуло у него.
А не устроить ли себе роздых? Баня с девчонкой. Вечером выпустить собак, проверить стражу — и выспаться в обнимку с ней. Тем более что ноги у нее зажили.
Кейлев, приемный отец Забавы Твердятишны, велел ей идти в рабский дом — и Неждана пошла.
А как вошла села на нары, сбросила стоптанные опорки. Ноги подобрала, сжалась на нарах, не раздеваясь.
Моей жене ты больше прислуживать не будешь, сказал ярл. Но в крепости оставить обещался.
Понятно, что ничего хорошего теперь не будет. Конечно, не она одна видела то, что случилось в опочивальне. Но другие-то — нартвеги, свободные. И воины ярла. Их муж Забавы или вразумит, или поубивает на хольмгангах, которые здесь любят.
А она рабыня. К тому же — видевшая позор ярловой жены. Самого ярла позор, если разобраться. Таких, как она, в живых не оставляют. Мало ли что хозяин пообещал. Он не только ей, но и своему слову хозяин.
Самое забавное, подумала Неждана, что если и впрямь убьют, то тут же за стеной и прикопают. Так что ярл свое слово сдержит — оставит в крепости.
И ведь только-только все начало налаживаться. Хозяйка хорошая, добрая… тут даже у рабынь свой дом. Теплый. Каждый день топят. Хлебом кормят, похлебку дают.
Вслед за страхом на нее навалилось равнодушие. Убьют, так хоть отмучаюсь, решила Неждана спокойно.
А затем, зажмурившись, начала вспоминать родное Белоозеро. Отца с матерью, братьев, давно убитых…
Задумавшись, она и не услышала, как к ней кто-то подошел. Открыла глаза, потому что за руку кто-то тронул.
И тут же обмерла. Рядом стоял брат хозяина, ярл Свальд.
А ведь и он там был, мелькнула нехорошая мысль. И позор Забавы Твердятишны видел. Сейчас или выспрашивать начнет, или…
Или его подослал сам хозяин, чтобы дело закончить. Нет рабыни, нет и опасений, что болтать начнет.
