Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Ирина помассировала виски кончиками пальцев. Если бы еще Валерий на нее не давил, если бы не требовал признать подсудимого виновным, она бы более взвешенно отнеслась к оценке доказательств. Но такова уж человеческая природа – действие равно противодействию, а иногда и меньше его."
"Она уложила Наташу на составленные вместе стулья, приготовила ей чаю с сахаром и подумала, что надо было объявить перерыв до завтра, чтобы бедняжка как следует отдохнула дома. Но она была так поглощена внезапно нахлынувшими сомнениями, что совсем забыла о больной голове своей заседательницы.
– Глупости, – вдруг сказала Надежда Георгиевна, быстро входя в кабинет с банкой чистой воды, – ничего он не собирался, это пьяному ежику понятно.
– А мне нет, – вздохнула Ирина.
Надежда Георгиевна взглянула на нее с жалостью и сунула в банку кипятильник:
– Да эта кобыла интересничает, вот и все. Вы ее видели?
Ирина кивнула.
– Огромная бабища, толще меня.
– Ну так и Мостовой у нас не дистрофик.
– Ирина Андреевна, дело не в том, справился бы он с нею или нет. Вы фотографии погибших девушек видели? Они все как на подбор высокие и стройные, я бы даже сказала, воздушные. Все до единой! Одна-две – еще можно объяснить случайностью, но шесть – ни в коем случае. Можно с уверенностью сказать, что нашего маньяка привлекает определенный тип внешности, совершенно отличный от внешности последней свидетельницы.
– Ну да, – подала голос Наташа, – с чего бы он вдруг переключился на бомбовоза?
Ирина опустилась на стул:
– То есть показания этой дамы не возбудили в вас сомнений?
Надежда Георгиевна покачала головой и сноровисто разлила закипевшую воду по чашкам, куда Ирина уже насыпала порошка из Наташиной шикарной банки кофе.
– Слушайте, – Надежда Георгиевна вдруг прикрыла дверь, подошла совсем близко к Ирине и понизила голос, – мне только непонятно, почему Бабкин хотел спровадить свидетельницу на больничный.
Сердце Ирины екнуло.
– И что сказал председатель? – резко перебила она.
– Сказал, что не нужно, пусть выступит. Непонятно только, чего прокурор боялся, потому что если кто выступал в пользу обвинения, так это она…
Ирина промолчала.
