Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Сейчас ее обязанности исполняет завуч, и неплохо справляется, а если она вернется, немножко поруководит, а потом опять в суд, то только все испортит. Судья обещала, что как только будет готова экспертиза волос, дело закроется в один день. «Все-таки мы тактически неверно определили порядок исследования доказательств, – улыбнулась она, – две недели потеряли на совершенно не информативные показания о личностях жертв и подсудимого, вот и затянули. А если бы сразу допросили биолога, то экспертиза делалась бы как раз, пока мы слушали пустые речи».
Ирина осталась отсиживать рабочие часы, а Надежда Георгиевна вышла на улицу и огляделась. Краем глаза поймала быстро удаляющуюся мелкую фигуру замполита – видимо, он несся к Ларисе Ильиничне на крыльях любви.
Она заглянула в гастроном – по утреннему времени народу совсем мало, надо закупиться, да и домой. Но там бабушка, и после вчерашнего видеть ее не большая охота. Особенно оставаться с нею наедине.
Анастасия Глебовна осталась крайне недовольна, что невестка где-то шарахается, а не салютует триумфальному возвращению свекрови.
Короче говоря, домой не тянуло.
Подумав немного, Надежда Георгиевна отправилась в Анину школу.
До конца уроков оставалось еще полчаса, и она покурила, спрятавшись за киоском «Союзпечати». Можно было наведаться к местной директрисе, но Надежда Георгиевна решила не афишировать свое присутствие и дождалась дочь в раздевалке.
– Мама? Что случилось?
– Ничего, не волнуйся. Просто я освободилась из суда, – сказала Надежда Георгиевна и рассмеялась, заметив, как испуганно посмотрела на нее Анина подружка Валя.
Аня замялась:
– Мама, но мы с Валей хотели…
Надежда Георгиевна с болью в сердце увидела, как сгорбились при этих словах плечи дочери. Думает, она сейчас заорет, как бешеная: «какие-то девки тебе дороже родной матери», что ж, были такие прецеденты.
– Так мы Валю с собой возьмем, – улыбнулась она, – или точнее, вы с Валей возьмите меня с собой.
