Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
На контакт с противником Кондрат и Стрельников планируют пойти на одном из мостов на Новой Риге, который в очередной раз встал на ремонт. Пробки там — в любое время дня и ночи, а Кондрат еще обещает их усугубить. Когда я интересуюсь, как он это собирается сделать, шельмец только подмигивает.
Еду, стараясь не терять джипы из виду. Боюсь думать о том, что станется с нашим планом, если они сейчас возьмут и свернут куда-нибудь. К счастью с Новой Риги не так много съездов, но они все же есть… Пока движемся строго в сторону Москвы.
Двигаясь мимо джипов, пытаюсь хоть что-то рассмотреть внутри салонов. С тем, что едет вторым, ничего не выходит — затемненные стекла бликуют на солнце. Зараза! Пробираюсь дальше и вижу, что во втором джипаре открыто переднее боковое окно, из которого торчит рука с сигаретой.
Двигаюсь вперед и наконец-то вижу истинную причину пробки. Занимая одну из двух и без того суженных из-за ремонта полос, прямо перед полуразобранным мостом стоит трактор. Никого особо это не удивляет — стройка же. Но я подозреваю, что тут не обошлось без Кондрата. Вижу на обочине Стрельникова в оранжевой робе и взревываю мотором, привлекая к себе его внимание.
— Он во втором джипе. Заглянула в первый — там только четверо мордоворотов.
— Молодца ты, Ксюха. А теперь становись за трактором и не высовывайся, пока мы с Кондратом не закончим.
Когда джипы с Коршуном втягиваются в единственный движущийся ряд, Стрельников начинает действовать.
Человек в строительной робе — это человек-функция, по сути дела человек-невидимка. Никто не смотрит ему в лицо. Даже если оно не прикрыто специальными строительными очками совершенно дурацкого, но при этом очень делового вида.
