Парень чудом выживает в страшной автокатастрофе, но это только начало его испытаний. Обычные глаза скрывают необычный дар, который изменит его жизнь и втянет в водоворот опасных событий. Ему предстоит разобраться в себе и понять цену второго шанса.
Раздел Chitat.online для книги «Жизнь — жестянка (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Парень чудом выживает в страшной автокатастрофе, но это только начало его испытаний. Обычные глаза скрывают необычный дар, который изменит его жизнь и втянет в водоворот опасных событий. Ему предстоит разобраться в себе и понять цену второго шанса.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александра Стрельникова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Парень чудом выживает в страшной автокатастрофе, но это только начало его испытаний. Обычные глаза скрывают необычный дар, который изменит его жизнь и втянет в водоворот опасных событий. Ему предстоит разобраться в себе и понять цену второго шанса.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тогда набираю Кондрату. Этот бодр как пасхальный заяц. Сообщаю ему, что улетаю в Париж.
— А?.. — начинает он. Перебиваю.
— Я одна. Дом заперла и поставила на охрану. Так что… Ну ты понимаешь.
— Не очень, ну да ладно… Спишемся, когда ты доберешься до места.
— Обязательно.
— Ксюх… — мнется. — У тебя все в порядке?
— Нет, Федь. У меня совсем не все в порядке. Но в этом ничего уже не исправить. Так что… Пока.
— Пока… Береги себя. Я… Мы со Стрелком тебя любим.
— Я вас тоже, ребята.
Выключаю телефон. Как раз объявляют посадку на самолет.
* * *Бабушка изумлена самим фактом моего прибытия. Мой вид ей не нравится. Она предпринимает активные попытки узнать, в чем причина моего настроения, но очень быстро осознает, что ничего я ей говорить не собираюсь. Я не могу ей рассказать о Коршуне не упомянув фотографии и Борзунова. Она сразу почует несостыковку. А про те давние дела по большому счету говорить ей и вовсе не следует. Это же в первую очередь ударит по ней самой. Ведь она тогда несла за меня ответственность. Получится, что именно из-за ее недосмотра я и оказалась под Борзуновым. Так поступить с ней я не могу. По крайней мере, глядя при этом ей в глаза. Действовать за спиной у кого-то всегда проще…
Кристоф прибывает сразу, как только узнает, что я в Париже. Ему мой вид тоже не нравится. Но суета, которую он развивает вокруг моей особы, только раздражает. Сдерживаю себя. Он ведь не виноват в том, что ощущая на себе его внимание и заботу, я думаю не о нем, а о другом мужчине, который как раз ни вниманием, ни заботой меня, прямо скажем, не баловал. Никогда. А мог бы. Хотя бы из благодарности за спасение…
Большую часть времени провожу в своей комнате. Думать ни о чем не могу. Только о том, как бы забыть… Забыть и не вспоминать Коршуна, нашу единственную ночь… И, главное его слова, которые и сейчас, спустя уже довольно долгое время жгут меня, как каленым железом. Неужели я действительно развратная дрянь вроде жены Коршуна, про которую мне когда-то рассказал Федька Кондратьев? Неужели все так на самом деле? Неужели и Борзунов-то обратил на меня внимание тогда, десяток лет назад, именно потому, что со мной что-то не так? Что я отличаюсь от остальных, нормальных, правильных?
Ну и пусть, если так! Ну и ладно, будем считать, что отличаюсь, раз вам всем так кажется! И пропадите вы все!!!
Способ забыться и не думать я знаю только один. Благо с выпивкой в Париже все в порядке… В итоге утром обнаруживаю себя в чужой постели. Причем это не постель Кристофа.
Приподнимаю гудящую с перепоя голову и вижу рядом какого-то мирно спящего типа. Некоторое время рассматриваю его. Не помогает. Не знаю кто это. Можно сказать — вижу в первый раз. Пытаюсь перевернуться, но что-то мне мешает. Оказывается у меня за спиной лежит еще один экземпляр.
