Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
А потому я на допросах по большей части молчу как партизан в гестапо.
Охотно рассказываю только о том, что пришла в турагентство за путевкой, беседовала с владельцем — господином Стрельниковым, который проявил к моей проблеме живейший интерес. На это и полицейские, и фсбешники реагируют одинаково — понимающе ухмыляясь косятся сначала на мои ноги, а потом переводят взгляд на грудь: мол мы бы к вашей проблеме при таких-то обстоятельствах тоже отнеслись с огромнейшим пониманием. Идиоты! Но что делать? Дальше сообщаю, что по завершении беседы хозяин кабинета предложил мне покинуть его контору через заднюю дверь.
Человека я описала, но более ничего полезного рассказать оказалась не в состоянии — Стрельников и его приятель категорически запретили мне хоть как-то упоминать мои недавние приключения и историю с сероглазым парнем в Порше. Сами додумаются и увяжут — тогда и кумекать, мол, и будем.
Меня терзают еще какое-то время, а потом отпускают, напоследок сообщив, что мне чертовки повезло. Причем повезло дважды. Первый раз, когда я успела увидеть, как мне подсовывают взрывчатку. И второй раз, когда рядом со мной в такой кошмарный момент оказался цельный майор и спец по борьбе с оргпреступностью во всех ее проявлениях. «Это просто чудо, что Кондратьев в это время мимо шел…» Да уж конечно, мимо…
* * *"
"Еду на дачу, но даже не успеваю толком загнать машину в гараж, как рядом со мной вырастает фигура Коршунова.
Начинаю бузить и упираться, почему-то совершенно уверенная, что пластид под днищем моей машины появился не без его участия. О чем и сообщаю этому охочему до рукоприкладства типу в доходчивой форме.
