Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
Нешто выпить? Выбираю вино, поднапрягшись выдергиваю пробку.
Хорошо…
Прихватив бокал выхожу в гостиную и только тут слышу голоса, которые долетают до меня через приоткрытую дверь с террасы. Неужто генералы все еще не убрались восвояси? Или им на смену новые прибыли?
Оказывается — да, прибыли. Только не генералы. А майор и два его сотоварища в неизвестных мне чинах — Стрелок и Коршун. Все пьяны в стельку. Одна бабушка — тверда и совершенна как роза каслинского литья. Смотрит на меня трезвым взглядом и улыбается.
— У нас тут опять групповушка.
— Ну Виктория Прокопьевна, ну сколько можно! — Стрельников еле ворочает языком. Глаза у него смотрят в разные стороны, как у Очумелого Зайца из «Алисы в стране чудес». Тот, как известно, очумел в марте, так что очень подходяще получается. Весна, птички… Тьфу!"
"Тогда Кондратьев — явно Шляпник. Вон у него на лысой от регулярной стрижки «под ноль» башке как раз беретик имеется — краповый, предмет его особой гордости. Сейчас он, правда, почему-то надет задом наперед.
Бабушка:
— Я их подловила, подпоила и пользуюсь моментом. Не хочешь присоединиться? Смотри, какие хорошенькие. Как на подбор…
Плюхаюсь в свободное кресло из ротанга. Закидываю ногу на ногу. Мужики видимо автоматически уставляются на мои коленки.
Сидим еще какое-то время. Нить беседы я уловить так и не могу. Видимо по причине ее отсутствия. Как гусь свинье не товарищ, так и трезвый пьяному — не компаньон. Встаю, чтобы сходить на кухню и налить себе еще вина — может удастся их хотя бы чуть-чуть догнать? Бабуля придерживает меня с укоризненным видом — в доме же полно мужчин, чтобы поухаживать за дамой.
