Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
"
"Или опять-таки декорация к кино (ну что поделать так уж заточены мои мозги!) под названием «Богатые тоже плачут». Вокруг все так хорошо — и дом, и комната, и вид из окна, и даже шикарный, кажется действительно влюбленный в меня француз. Но все равно почему-то хочется плакать. Однако по мере выздоровления настроение мое все улучшается и улучшается. Я много гуляю, когда погода позволяет — купаюсь. Мы играем с бабушкой в петанг, и я неизменно обыгрываю ее. Зато она раз за разом отставляет меня с носом в преферанс.
Кристоф улетел в Париж. У него работа. Бабушка рассказывает, что на нем все дела, связанные с фамильным бизнесом, управлением поместьями и фабрикой в Лилле, вполне приличным банком и даже газетой. Именно он сейчас финансовый центр, на котором держится достаток семьи де Ментенон.
— Стало быть и твой тоже.
Я возражаю. Какое я имею отношение к высокородному маркизу де Ментенон и его деньгам?
— Ты имеешь самое прямое отношение ко мне, дорогая.
Кристоф пересылает мне из Парижа мою мотоциклетную амуницию, визитку ближайшего мотосалона и кредитную карточку. На ней его подарок к моменту моего выздоровления. Еду на такси в Этапль и возвращаюсь уже своим ходом. На свежекупленной Хонде. Поначалу трушу и еле тащусь, но потом осваиваюсь. Дорога великолепна. Ее плавные изгибы позволяют по-настоящему почувствовать мотоцикл. Его мощное железное тело у меня между ног вибрирует и урчит — то ласково и томно, то яростно, зло.
Впрочем, вопрос этот решается удивительно легко. Бабушка кому-то звонит. Потом мы едем к какому-то очередному «генералу».
* * *Наконец-то объявляется в скайпе Стрельников. Он уже не в санатории, а дома. Но, похоже, часть персонала этого заведения он забрал-таки с собой. Пока мы болтаем, в поле зрения камеры попадает совершенно голая девица.
