Злодейка поневоле обрушивается на читателя с устрашающей атмосферой зла и изощренности. Каменные замки с алмазными шпилями словно привлекают к себе непостижимым образом, как будто готовые к гнусным действиям. Алиса, бесстыдная служанка, олицетворяет грязь и заскользящую в дрожи руку, отражаясь в сияющих алмазах....
А уж таким проходимцам, как музыканты, мало что досталось… Понятно, почему они толпились у дверей – ждали, пока господа откушают! Алиса подорвалась с места, но когда добежала до стола, уже ничегошеньки не осталось: толстяк запихивал в рот остатки еды, не обращая внимания, что та надкусана, – а порой и пожёвана! – и, кажется, сам глотал не жуя.
Уныло потоптавшись около опустевшего стола, ловя на себе победные взгляды музыкантов, Алиса разозлилась. Развернулась к старичку и заявила:
– Пока они жуют, господин, я начну! Не терять же ваше драгоценное время…"
"Толстяк попытался возразить, но лишь подавился и закашлялся, лицо его побагровело, глаза выпучились.
– I love rock n’roll! So put another dime in the jukebox, baby…2
Зал огласил дикий визг, – не только женский, но и мужской, – господа повалились на пол все как один, закрываясь, кто тарелками, кто юбками.
– Вы чего это? – посмотрела на гитару: – Вроде хорошо настроена…
– Это же заклинание! – запричитал невысокий мужчина в светлом кафтане.
Паникующие господа кричали всё громче:
– Он волшебник Тёмной госпожи!
– Мы все умрём!
– Музыка исцеляет, а не убивает! – перебирая струны, возразила Алиса.
Развернулась, чтобы успокоить нервных господ, и подскочившие было стражники, отпрянули, ощерившись копьями. Музыканты испуганно забились под стол, толстяк проревел на весь зал:
– Не убивай меня, волшебник! Милости неизвестного волшебника!
Господа, стоя на коленях, тоже подвывали:
– Милости неизвестного волшебника!
– Да не собираюсь я никого убивать! – разозлилась Алиса.
В сердцах махнула рукой: тёмный народ в Белом замке! Одна дама подползла к её ногам и ухватила за щиколотку, Алиса удивлённо посмотрела на перекошенное лицо, с ужасом понимая, что это она сама, в образе Тёмной госпожи, зафинтилила ей в глаз куском еды.
– Милости волшебника! – жалобно простонала дама. – Ты сказал, что твоя чудесная музыка исцеляет.
