Река Хронос течет между Прошлым и Будущим, а путешествия во времени ставят под сомнение аксиомы. Путешествия по Вечности открывают новые тайны, в то время как события прошлого влияют на настоящее. Интрига разворачивается вокруг понимания этих временных искажений.
— Брюс, в последний раз… — заявил Эрих, но наш новоявленный прорицатель перебил его:
— Однако пускай нас окружает сплошной мрак, мы можем еще спасти космос, вернуть действительности богатство красок, погрузить Призраков в крепкий сон и даже отыскать подлинное настоящее. Средства для этого — у нас под руками. Способность путешествовать во времени должна служить не целям войны и уничтожения, а исцелению, взаимопроникновению культур, сотрудничеству — короче, миру…
И тут мой комендант доказал, что знаком с основами сценического искусства. Брюс вел себя так, словно играл главную роль, а Эрих изображал голос из зала. Естественно, красу рода фон Хогенвальдов это не устраивало. Он бросился вперед и с разбега вскочил на проклятый сундук с бомбой.
Мгновение спустя Мод, не проронив ни звука, показала мне след от моих пальцев на своей руке. Илли проквакал укоризненно, выдергивая из моего кулака щупальце:
— Не делай больше так, Гретхен.
Эрих возвышался на сундуке. Он притоптывал каблуками, а я обливалась холодным потом, хотя понимала, что вряд ли у него получится надавить на черепа в нужной последовательности.
— …что означает бунт, мой юный друг, — говорил Эрих, уставив палец на Брюса. — Послушайся меня, Брюс, слезай, пока не натворил дел. Мы с Марком старше тебя. Доверься своим камрадам, доверься их житейской мудрости.
Я неотрывно глядела на него, беззвучно кляня всех и вся.
— Ты старше меня? — ухмыльнулся Брюс. — Если я не ошибаюсь, ты — представитель расы садистов-параноиков, что существовала в мире, пережившем мировую войну. Марк старше меня? Он моложе меня на две тысячи лет, волчонок из римской стаи! Вы старше, потому что в вас больше цинизма, которым заражен Переменчивый Мир? Не смеши меня!
Я англичанин, я жил в ту пору, когда о мировой войне упоминали с содроганием, когда ростки мысли еще пробивались из почвы. Я поэт, а поэты — мудрейшие из людей, ибо они единственные могут думать и чувствовать одновременно. Верно, Сид? Я неспроста заговорил о мире. Представьте себе: оказывать помощь тем, кто в ней нуждается на деле, а не тем, кто ее пожелает. Мы понесем другим чистое, незамутненное знание, мы будем заботливы и внимательны, и великолепие Вселенной вознаградит нас…
— Да, Брюс, ты поэт, — прервал его Эрих. — Ты способен игрой на флейте вызвать у нас слезы умиления. Ты коснешься клавиш органа — и мы задрожим, словно заслышав поступь Иеговы. Ты пичкаешь нас поэзией уже добрых двадцать минут.
