В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
Бдительная костюмерша схватила его за нарукавник, поправила перекосившиеся запонки и захлопотала над Сашенькой, слегка помявшейся при падении. Зефирина, оказавшаяся в момент Сашенькиного приземления под барышней, превратилась в некрасивый блинчик, напоминающий небольшую коровью лепешку.
— Зефир! — потребовал Слава.
— Есть зефир! — бодро отозвался Вадик, щелкая зубами, как компостером.
— Поправь прикус! — покачал головой режиссер, взглянув на новый аксессуар.
Вадик послушно надкусил другую зефирину.
— Ленка, встань позади Вовы и обними его за талию, — велел мне Слава. — Будешь придерживать его, чтобы не падал.
— Дедка за репку, бабка за дедку! — объявила я, подмигнув смущенному Вове.
— Все по местам! — скомандовал режиссер. — Дубль два!
— «Лямур! Искушение, перед которым не устоишь!» — возвестила Сашенька, показав зрителям зефирину, похожую на убывающую луну.
— Падай! Падай же! — заволновался Слава.
Сашенька накренилась, как подрубленная сосна, опасливо скосила глаза, проверяя, на месте ли мы с Вовой, и медленно завалилась на бок.
— Стоп! — гневно завопил режиссер.
Он пару раз дернул себя за волосы и пробежался по студии, раздавив вторую зефирину.
— Ты что, никогда не видела, как падают в обморок нервные барышни? — устрашающе ласково спросил он у Сашеньки, остановившись на оборке ее длинного платья. — Они падают вот так!
Слава завел глаза, обмяк и артистично грохнулся на пол. Эффектному падению невольно поспособствовала костюмерша, попытавшаяся именно в этот момент выдернуть из-под ног режиссера подол Сашенькиной юбки.
— Воды! Дайте воды! — закричала я, увидев, что Слава не подает признаков жизни.
Поддатый сантехник, не расслышав, вытащил из кармана штанов плоскую початую бутылку и ловко влил в рот бездыханного режиссера порцию водки.
Слава закашлялся и ожил."
"— Ну что, снова мотор или по домам и водку пить? — спросил оператор, держащийся в стороне от общей суеты. — У меня рабочий день заканчивается!
— Зефир! — попросил Слава, тыча подрагивающим пальцем в сторону переполовиненной коробки.
Вадик звонко клацнул челюстями.
— Мне зефир! — простонал Слава. — Закусить! А потом все по местам, снимаем снова!
Третий дубль, наконец, удался. Усталые актеры пошли переодеваться и разгримировываться: Вова потребовал избавить его не только от буржуйских манжет с запонками, но и от компрометирующего маникюра, а Сашенька мечтала вылезти из корсета и вздохнуть полной грудью.
