В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Поглядим, – пробормотал Сандро тоже задумчиво.
– Хотя вполне возможно, что на работу он ходит в старом плаще, а гуляет по городу в новом пальто!.. Пожилые люди бережливые! Дед страшно гордится костюмом, ему бабушка его купила лет десять назад, а он все как новый!
Сандро не отвечал.
– Что ты задумал? – насторожилась Авдотья.
– А? Нет, ничего!..
– Как ты думаешь, где наша машина?
Сандро решил не признаваться, что услал водителя на Мясницкую, чтобы хоть немного пройтись с девушкой по весенним московским переулкам, как нормальный человек.
– Наверное, на Мясницкой? Тут два шага.
– Ты можешь меня не провожать, я как раз собиралась в книжный магазин зайти.
– Ну, конечно! – сказал Сандро. – Не провожать. Как же!.. Я только в книжный не могу, Дуня. Особенно сейчас.
– Поклонники автографами замучают? – спросила она язвительно.
– Давай в магазин в другой раз, ладно?
– Ты с охранниками приедешь?
Сандро сверху посмотрел на нее. Нужно придумать что-то такое, чтобы ей не удалось быстро от него отвязаться.
– Что ты взъелась на меня?! – проговорил он, соображая. – Ну да, все меня знают, видишь, я с шофером езжу и хожу иногда с охранниками!.. И что? Я не человек, выходит?
– Человек, – согласилась Авдотья. – Но ты очень неудобный человек!.. Охранники, шоферы, мировая слава! Наверняка обожаешь себя в искусстве. Вон чуть в чужой дом не полез просто потому, что тебе туда надо!.. Твои желания закон, да? А это глупо. Мало ли что тебе в голову взбредет!.
– Мне надо, чтобы посторонние люди не обвиняли меня в том, чего я не совершал, – сквозь зубы процедил Сандро. – Особенно в убийстве! Да еще старика! Да еще из-за денег! У меня навалом своих, и я очень собой горжусь, что у меня получается их зарабатывать!.. А тебе деньги не нужны вовсе, я так понимаю?
– Нет, они всем нужны, – пожала плечами Авдотья, – но позориться ради них я не согласна.
– А я позорюсь?
– Ну, конечно!.. Придумал речовку позаковыристей – и готово!..
– Однако никто, кроме меня, что-то ничего такого не придумывает! То есть, может, многие стараются, но слушают почему-то меня одного.
Авдотья неожиданно схватила его за руку:
– Смотри, вон он!.. Дядя Витася!
На перекрестке под светофором чинно стоял пенсионер в чистеньком пальто и немного заляпанных грязью ботинках. Он явно кого-то ждал, переходить улицу не спешил, посматривал по сторонам благожелательно.
