В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Галицкого когда отпустите?
– А тебе прям сейчас надо?!
– Мне еще вчера надо было.
– Да пошли вы все!..
– Товарищ майор! Не горячитесь!..
– Давай, давай, дуй!..
Когда Павлуша отбежал, Мишаков спросил Демидову:
– У тебя журналистское расследование, что ли?"
"– Не-а, – отозвалась та. – Просто я Галицких знаю… довольно хорошо. Никто там никого не убивал и тетю к стулу не привязывал.
– Выходит, она сама себя привязала?
– Должно быть, на пару с сыном.
– Зачем?!
– Этого я не знаю.
Мишаков выдрал из майского куста сухой прутик и стал чертить им на гравии.
– А ты-то? Как ты в это дело влезла?..
Демидова смотрела вдоль липовой аллеи, только взявшейся зеленеть. Вся ее видимость альбиноса вдруг куда-то делась, осталась серьезная и грустная девушка.
Майор Мишаков попал в самую точку.
Как она влезла?.. Как же это она влезла?.. Зачем согласилась на такую работу?.. Впрочем, сразу понятно было, что затевается крупная афера, а ей всегда были интересны именно аферисты!.. Но ведь она не знала об убийстве! Самое главное и трудное – как теперь выпутаться? Как выкрутиться ей самой? Ника она в любом случае выпутает, а сама?.
И что она сможет объяснить Галицким, когда они ее спросят? Как она скажет, что все их сегодняшние неприятности – из-за нее? И что после этого с ней будет?..
– Сейчас Галицкого освобождать поздно, – предупредил Мишаков. – В камере жизнь по расписанию! Ужин уже раздали, теперь здоровый сон без сновидений! На ночь глядя никто никого не освобождает!
Демидова пожала плечами.
Прибежал запыхавшийся Павлуша с желтым пакетом, по одному, аккуратно составил в него ботинки.
– Вот, – выпалил он, завязав пакет и протягивая Демидовой бумажку. – Автограф, а? Вы обещали!
Она взяла бумажку.
– А когда вы его отпустите? – спросила она у Мишакова.
Тот подумал немного.
– Ну, давай завтра, часиков в одиннадцать.
– Я подъеду, – проинформировала она. – С диктофоном. Что вы мне суете? Ах да, автограф!..
Девица начеркала что-то на бумажке и вернула Павлуше.
– А селфи?
Она подвинулась на скамейке, как бы приглашая его сесть рядом, Павлуша радостно плюхнулся, решительно обнял девицу за несуществующие плечи, выставил перед ними обоими телефон и нажал кнопку.
Майор Мишаков хмыкнул и покрутил головой из стороны в сторону.
– Я пойду? – полувопросительно сказала девица. – Вам селфи не нужно, офицер?
– А по-твоему, братья не при делах, да? – ни с того ни с сего спросил майор.
– Не, ни при делах.
