В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
Выходит, лужу миновал только Слава, тетин сын.
– Какой вывод? – спросил майор."
"– Он не выходил на улицу, – моментально ответила Демидова. – Все время был в подъезде.
– Зачем ему это?
Демидова снова полезла в сумчонку.
– На это есть вторая улика. – И она достала два обрезка бельевой веревки.
Майор Мишаков против воли посмотрел на нее с уважением.
– Вот этот кусок я срезала со стула, к которому была привязана тетя Николая Михайловича. А этот из ванной. Я взяла его с антресолей. И просто для сведения – я все время была в перчатках.
Майор посмотрел на обрезки, лейтенант вытянул шею и тоже уставился.
– Ну и чего? Одинаковые, да.
– Одинаковые, – согласилась Демидова. – Но это нам ни о чем не говорит. Мало ли одинаковых веревок, мог бы сказать майор Мишаков. Они сейчас все одинаковые, все на рынке куплены и все в Китае сделаны. Кроме того, злоумышленники могли связать тетю ее собственной веревкой, если прибыли неподготовленными. Они немного пошарили по дому и нашли веревку, пока тетя была без сознания.
– Ну?!
– Я заказала экспертизу и получила результаты, – продолжала Демидова как ни в чем не бывало. – Собственно, для этого я и уехала потихоньку, чтобы меня никто из ваших не задержал. Мне нужно было сдать веревку экспертам.
Майор с лейтенантом переглянулись.
– Какую… экспертизу? Каким экспертам? – спросил майор осторожно. – Где?..
– Не пугайтесь, – утешила Демидова. – Я заказывала ее не для суда и не для того, чтобы лишить вас погон.
– Ту-ру-ру-ру-ру, – протрубил майор. – Трампам-пам!.. – И осведомился: – Нашего главка?
Демидова кивнула.
– Вот заключение. Можете прочесть, а можете не читать. Суть в том, что на веревке остались только потожировые следы тети Галицкого и ее сына. Именно в тех местах, где непременно должны были остаться следы злоумышленников!.
– Выходит… – начал лейтенант Павлуша.
– Выходит, злоумышленники ее не прикручивали, – продолжала Демидова. Мельком она взглянула на Мишакова и добавила: – Это не для суда разговор, еще раз повторяю. И заключение не для суда. Это для вас лично.
– И что я теперь должен с этим делать?
– Мне все равно, – заявила Демидова равнодушно. – Только Галицкого освободите. Доказательств его вины у вас нет никаких.
