В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
Хозяйка достала из холодильника пузатую зеленую бутылочку, отвинтила крышку и принялась пить прямо из горлышка.
– Хотите? – спросила она, отдышавшись. – Минеральной воды? Там еще бутылка есть.
– Что случилось?
Она еще немного попила, снова перевела дыхание и сказала:
– Ничего не случилось. Просто я знаю человека, которого вы показали.
Сандро, не ожидавший ничего подобного, вытащил у нее из рук бутылку, допил, икнул и спросил:
– Как… знаете?
– Если он именно такой, как вы показали…
– Именно такой.
– … то это наш полотер дядя Витася.
И они уставились друг на друга.
– Ну да, – словно сама себе сказала Авдотья. – Это он и есть. И говорит похоже, и рукой похоже делает, и пальцы у него артритные! Послушайте, вы… артист, что ли?
– Вы давно его знаете, этого дядю?
Она пожала плечами.
– Да всю жизнь! Он мне по наследству достался от дедушки с бабушкой. Да он во всех квартирах полы натирает, где паркет сохранился!.. Такие паркеты, как в этом доме, чистить непросто…
Сандро пытался из разрозненных деталей сложить картину.
Значит, Ник в свой первый приход сюда застал у дверей квартиры номер семь, вот этой самой, полотера. Полотер почему-то сказал ему, что живет здесь, а не приходит натирать полы, после чего позвонил в полицию и набрехал, что видел Сандро в ночь убийства.
…Нелепица какая-то. Просто полная и окончательная нелепица!..
– Как его фамилия, вашего полотера?
Авдотья посмотрела на Сандро.
– Я не знаю, – призналась она. – Я помню его с детства. Он всегда приходил перед праздниками – Новый год, Пасха, Троица и Покров.
– А где он живет?
Она пожала плечами.
– Хорошо, телефон. У вас наверняка есть его телефон! – настаивал Сандро.
Авдотья подумала, вышла и вернулась со старинной записной книжкой, пухлой и немного засаленной, и стала ее листать.
– Здесь у бабушки записаны все номера – портних, маникюрш, магазинов.
– Дядя Витася, – пробормотал Сандро.
Номер был городской, не мобильный. Очевидно, дядя Витася жил по старинке.
– Как вы его вызываете?
Авдотья пришла в раздражение.
– Звоню вот по этому номеру!.. Если забываю, он сам мне звонит!
– Когда в последний раз звонил?
– Да не помню я, что вы привязались?
– Я не привязался, – сказал Сандро.
