В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– На телевидении глупо говорить правду, это не исповедальня. Артисты вообще все врут, – сообщил Сандро. – Лоуренс Оливье только прикидывался Гамлетом, а на самом деле он ведь никакой не Гамлет…
Тут она улыбнулась – образованный, черт возьми!.. – и предложила:
– Выпейте кофе.
Он уселся – чашка на столе позволяла сесть, – и сказал:
– Я собирался на вас жениться.
– Ничего не выйдет, – тут же ответила она.
…Ну, это мы еще посмотрим, подумал он, а вслух сказал:
– Отринем искусство! Ну его совсем. Займемся нашими криминальными делами.
– Съезжу, – сказала Авдотья Андреевна.
Ей вдруг стало неловко за то, что она так на него напала. Ни рэп, ни рэпер ПараDon’tozz по-настоящему интересовать ее не могут!.. Да и в конце концов все имеют право на самовыражение, особенно в современном обществе, где это самое выражение стало основой бытия любого человеческого существа!.
Авдотья Андреевна только что тоже позволила себе «высказать мнение», а кто она такая, чтобы судить о том, чего совсем не знает?!
Впрочем, не извиняться же теперь перед этим самоуверенным типом! Жениться он на ней собрался, видите ли!.
– Моя мама, – сказал Сандро, прихлебывая огненный кофе, – тоже ничего не понимает в рэпе. Но она не сердится, а… смеется.
– С чего вы взяли, что я сержусь?!"
"– Она говорит, что мы сборище великовозрастных охламонов, которые не хотят взрослеть.
