В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
— Псов всегда надо держать на поводке.
Он отступил назад, направил ствол пистолета на молодого человека, который медленно приходил в себя.
Звук выстрела едва не разорвал их барабанные перепонки.
Ему вторили крики Вильяма, который только что получил пулю в левую ногу.
— Ах ты, скотина! — вскричал Рафаэль.
— Я должен быть уверен, что он не сможет улизнуть, — бросил Патрик.
У него теперь другое лицо. Он сбросил маску.
Он выглядел таким, каким был на самом деле, во всей своей красе.
Чудовище.
— Вы решили надо мной посмеяться, да? Вы надеялись отправить меня к легавым, а в это время сделать ноги?
Сердце Рафаэля совершило невероятный прыжок в груди.
Как и то, что он сейчас потеряет брата.
— Сандре удалось дать мне знать, что ее арестовали… Некий комиссар Пьер Лефевр позвонил мне. Это твой друг, Чемпион?
К Рафаэлю частично вернулась надежда. Полицейские узнали, где они, и скоро прискачут сюда со всей своей кавалерией.
— Но она не выдала мою личность, — добавил Патрик.
Им никак не успеть вовремя. Все кончено.
— Я приготовил вам могилу, — объявил Патрик с пугающей улыбкой. — Твой мерзкий братец подохнет первым. А ты сможешь еще немного насладиться!
Вильяму удалось опереться на стену, он зажал рану, пытаясь остановить кровотечение. Будто это еще имело значение.
— Поднимайся, скотина! — скомандовал Патрик.
Юноша не отреагировал, он смотрел на брата.
Они оба знали, что больше никогда не увидятся.
— Встать! — заорал папочка.
Он потянул за веревку, Вильям едва не задохнулся и снова оказался на полу.
— Встать или…
Папочка ткнул стволом в сторону Рафаэля. Его брату удалось подняться, опираясь на стену.
Патрик не должен был раскрывать, что ведет Вильяма на бойню. Чтобы вывести из комнаты Рафаэля, придется приложить гораздо больше усилий.
Но он хотел видеть страдание на его лице, в его глазах.
Кроме того, бандит так ослабел, что у него получится с ним совладать.
Если понадобится, потащит его на веревке.
— Теперь вперед! Твоя могила тебя заждалась, младший…
Еще один взгляд на брата. Такой напуганный, такой измученный, что Рафаэль не смог удержаться от крика:
— Вилли!
Молодой человек оказался в коридоре, с кольтом, упертым ему в спину, и психом, который держал его на поводке.
Нога болела так, что он едва не падал в обморок.
