В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
Бабушка благодарственно всхлипнула и попросила:
– Только чтобы не звали Марго! Мне никогда не нравилось. Рита – приличнее.
– Договорились! – продолжал улыбаться Лёня. – А пацана в честь моего с Танькой батяни – Вовой. Он у нас хоть и закладывает нешуточно, но мировой мужик. И мама вам понравится, она добрая. Вот только бабушка… ну, я уже говорил. Серега? Чего торчишь? Сядь. Видишь, по-хорошему слепилось.
– Ничего не слепилось! Прекратите меня женить! На ком? На ком, вас спрашиваю? Я даже мысленно, – он быстро-быстро помахал перед лицом ладонью, – не представляю.
– Тут не мысли твои, – благодушно, чувствуя поддержку, заметил Лёня, – скрипку сыграли. Другой орган, при женщинах не станем называть, – галантно улыбнулся он бабушке. – Давайте по пивку за знакомство? Не хотите? А я еще выпью. Ленка, достань из холодильника, ты ближе сидишь.
И Лена подчинилась, смиренно проглотив быстрый переход на «ты».
Сергею казалось, что погружается в вязкую бездонную трясину.
Первым пришедшим на ум вопрос был:
– Лёня! Как ты узнал мой адрес?
– Танька сказала.
– Она тут была, да? Когда? Какой адрес?
– Жених у нас все-таки нервный. Не мельтеши, голубь. По телефону сказала.
Далее случилось то, чего Лёня никак не ожидал. В четыре голоса и на полную мощь глоток Сергей и его родственники завопили:
– ПЯТНАДЦАТЬ!
– Кого? – не понял Лёня.
– Наш дом пятнадцать, – сказала бабушка.
– Вы перепутали, – облегченно вздохнула мама.
– Семнадцатый следующий, – уточнила Лена.
– Пронесло! – сипло возрадовался Сергей.
Впервые в жизни у него возникло желание перекреститься – поблагодарить Бога, что отвел от него злую судьбу.
Его родственницы, одна кровь, испытали аналогичное желание. Первой перекрестилась бабушка:
– Уберегла, Царица небесная!
Мама, перепутав, в какое плечо после лба тыкать, вслед поблагодарила:
– Спасибо, Господи!
– Тьфу, тьфу, тьфу! – сплюнула через плечо сестра.
Лёня стремительно трезвел и вбуравливался в спинку кухонного диванчика, словно хотел приклеиться навечно.
