В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
Быть естественной и не жеманничать – вариант не рассматривался. Они еще долгие годы после замужества и до гроба будут естественными. Зачем молодость, если не для того, чтобы кружить-морочить мужчинам головы?
Прочитав сообщения, Таня трагически всхлипнула, прижала телефон к груди, зажмурила глаза:
– Какой ужас! Кошмар!
Чуть переиграла, качнувшись как бы в преддверии обморока. Зато Тимофей ее подхватил.
– Умер кто-то? – спросил он.
– Почти, – прошептала Таня. – Я этого не переживу!
К Таниной досаде, убедившись, что сознание она не теряет, Тимофей разжал объятия и чуть отступил.
– Бывает, что поделаешь, – утешил он.
– Вот прочти!
Таня протянула ему телефон, сморщила лицо и заохала, не подозревая, что в этот момент похожа не на трепетную недотрогу, а на свою плаксивую маму, у которой в очередной раз высаженную в молочные пакеты помидорную рассаду испортили кошки. Мама обожала своих трех котов, отвечавших на любовь разбоем и хулиганством.
– Не понял, – нажимая на кнопки и перелистывая двадцать одинаковых сообщений «Горю, спасай!», Тима спросил: – Кто слал эсэмэски?
– Моя подруга Алла, – скорбно пояснила Таня.
– Но никто в ящик не сыграл? – уточнил Тима.
Таня внутренне запаниковала: Тима опасно расслабился, перестал сочувствовать. Таня усилила драматизм, прижала ладошки к лицу, мотала головой и бормотала:
– Ужасно, ужасно, ужасно!
Они находились в десяти метрах от дверей клуба.
– Девушка, у вас какие-то проблемы?
И грозно посмотрел на Тимофея. Тот пожал плечами, развел руки в стороны: я ни при чем. Таня это видела сквозь раздвинутые пальцы.
– Спасибо, все в порядке! – сказала она охраннику, подхватила Тиму за руку и потащила прочь. – Я тебе сейчас расскажу. Моя подруга Алла. Вместе учимся в гуманитарном университете на искусствоведческом.
Таня беззастенчиво приписывала тишайшему Селиверстову страшные пороки. Но ведь Тимофей учится в технологическом и Селиверстова знать не может! В изложении Тани получалось, что Константин Петрович, всячески (долго и методично) издеваясь над Аллой, вынудил ее ради получения зачета переспать с ним.
Они уже отошли на порядочное расстояние.
