В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Нет, бесполезно, мне не узнать, кто из них Парфен!
Что ж за прилипчивая-то такая мысль? Скоро за мной приедут адаптанты и пусть эти кисейцы катятся, куда хотят, со своими страшными тайнами! Вынудили меня испытывать угрызения совести, хотя я и уверена, что ничем не провинилась. Зачем они это делают?
Нет, я этого так не оставлю! Всё равно узнаю. Только как? Может, мне с ними переспать?
Я, не сдержавшись, фыркнула вслух, на меня покосились, но ничего не спросили.
Нет уж, это перебор. Хотя…
В смысле, переспать, конечно, не вариант, но если исходить из всемирного и вездесущего закона подлости, который в данном случае означает, что отвергнутый мною мужчина по любому тот идеальный и единственный, который мне нужен, значит, именно таким образом я и могу его вычислить.
Кого из них мне бы реально хотелось видеть на месте бойфренда? Нет, на месте мужа. На самом деле тут очень даже разные критерии оценки. С бойфрендом можно весело провести вечер или похвастаться им перед подругам, а от мужа ждешь поддержки на более глубоком уровне, куда доступа соседям и знакомым нет.
Кого бы мне хотелось видеть там, рядом с собой?
Конечно, в такой системе оценки есть недосмотр. Можно, к примеру, некоторые недостатки простить или к ним привыкнуть, ведь кто идеален? Вот Синь очень болтливый, но со временем можно притерпеться и тогда…
Нет, по правилам, так по правилам. Вычеркнем даже мелкие раздражители. Итак, Синь отпадает, потому что утомительно болтлив.
Оглядывая комнату в поисках Пепла, я нечаянно встретила чужой взгляд, такой же нейтральный, как у всех остальных. Такой же нейтральный, как прежде, в течении всего времени пока я тут нахожусь.
Это было так, будто меня ни с того, ни с сего окатили ведром ледяной воды.
А сейчас побледнел и нахмурился.
Люди с такими упрямыми лицами не прощают. Никогда. Никого.
