Осень 1940 года, Токио. В Кабинете цензора Отдела общественной безопасности полиции. Автор сидит напряженно, документы перед ним пестрят знаками и надписями. День первый: Цензор сообщает о приезде, вызывая неожиданные мысли у автора. Вместе они обсуждают шифры, заговорщики и скрывающиеся под псевдонимами голоса....
Ясно.
ЦЕНЗОР. Не потому, что мне это интересно.
АВТОР. Чтобы составить своё собственное мнение?
ЦЕНЗОР. Да. Я посчитал, что профессиональный цензор должен хотя бы раз увидеть всё своими глазами.
АВТОР. Вы могли бы зайти к нам за кулисы.
ЦЕНЗОР. Вы там тоже были вчера?
АВТОР. Я же режиссёр спектакля.
ЦЕНЗОР. Понятно.
АВТОР. Ай-ай-ай, постеснялись.
ЦЕНЗОР. Вчера играли тоже вашу пьесу?
АВТОР. Да. Она вам не понравилась?
ЦЕНЗОР. Да нет. Если не считать эти выпадающие челюсти, которые меня порядком утомили.
АВТОР.
ЦЕНЗОР. ...
АВТОР. А вообще, как вам понравился спектакль?
ЦЕНЗОР. Если вы меня спрашиваете, понравился или не понравился, я бы прежде всего сказал, что чувствовал себя, как барышня, которую соблазнили.
АВТОР. Почему вы не можете просто ответить, понравилось вам или нет?
ЦЕНЗОР. Прежде всего, мне было очень интересно наблюдать, как пьеса разыгрывается настоящими актёрами.
АВТОР. Точно. Столько всего открывается, о чём и не помышлял, когда играют живые люди.
ЦЕНЗОР. Единственное, что меня раздражало, так это ваша звезда. Стоит ему выйти, как всё действие останавливается. Как балаболка, лопочет что-то несуразное.
АВТОР. Точно.
ЦЕНЗОР. Всё время выдумывает какие-то бессмысленные штучки. Даже в самой важной сцене, вдруг, ни с того ни с сего, начал глотать шпагу. Это было задано пьесой?
АВТОР. Да.
ЦЕНЗОР. Это было вашей идеей?
АВТОР. Да нет. Это ещё один его любимый фокус, и он не может удержаться, чтобы не показать его хотя бы один раз в спектакле.
ЦЕНЗОР. ...И в нашем спектакле тоже?
АВТОР. ...
ЦЕНЗОР. Я не нашёл в пьесе места, где бы священник глотал шпагу.
АВТОР. Это место, конечно же, есть.
ЦЕНЗОР. Вот как?
АВТОР. Понимаете, если ему заранее не указать в пьесе места, где бы он показал этот фокус, он будет вставлять его по своему усмотрению, и спектакль никогда не закончится.
ЦЕНЗОР. Покажите мне это место.
Автор листает рукопись.
Я читал эту пьесу, наверно, раз двадцать, но ничего подобного там не заметил.
АВТОР (открывая нужную страницу). Страница тридцать шесть.
ЦЕНЗОР. ...
Цензор листает свой экземпляр.
АВТОР. Здесь есть авторская ремарка.
ЦЕНЗОР. ...
АВТОР (читает). “Святой отец бесцельно слоняется по сцене, затем останавливается в центре, и, широко раскрыв рот, громко зевает”. Это вот оно и есть.
ЦЕНЗОР. Громкий зевок, с широко раскрытым ртом - это и есть глотание шпаги?
АВТОР. Да. А что не понятно?
ЦЕНЗОР. Нет.