В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Так что могу пообщаться с ними, если так дело встало, – заявил Шура Горохов.
Зверев поднялся, стянул со спинки стула пиджак и обратился к Евсееву:
– Дима, ты как самый скептически настроенный элемент остаешься на хозяйстве. Читай свой «Огонек». Если позвонит Корнев – а он наверняка это сделает, – то доложишь ему о наших планах! Остальные по коням!
Евсеев поморщился и произнес:
– Что-то не особо охота мне с Корневым общаться. Он ведь опять орать начнет. Может, я лучше с Веней в зоопарк смотаюсь?
– Шиш тебе! Сиди тут и дрожи в ожидании звонка начальника.
Глава 2
В очереди возле касс он простоял не меньше получаса и за это время умудрился осадить парочку нагловатых подростков, норовивших просочиться к окошечку без очереди.
Павел Васильевич вышел из здания цирка, имея при себе билет на вечернее представление, и вдруг услышал за спиной знакомый голос:
– Мама дорогая, гляньте, люди добрые, никак наш хищный Зверь в цирк собрался!
Зверев обернулся и увидел перед собой улыбающуюся Виолетту Смирнитскую, хорошенькую пышную вдовушку, работающую модельером в ателье по пошиву верхней одежды, находящемся на улице Кагановича.
Сегодня Виолетта выглядела так же безупречно, как и всегда. На ней было короткое фиолетовое платье из панбархата с накладными плечами и черные туфли с пряжками и бантами. Она стояла у тумбы с афишами и помахивала, как веером, театральной программкой.
– Виолетта Львовна, а вы-то тут какими судьбами? – манерно воскликнул Зверев.
Женщина рассмеялась и сказала:
– С каких это пор я для тебя снова стала Львовной, Пашенька? Насколько я помню, мы с тобой уже пили на брудершафт.
– Да, я тоже что-то такое припоминаю. – Капитан милиции быстро распалялся. – Да, конечно, ничего не забыл. Так что же, Виолетточка, как поживаешь?
Женщина надула губки, программка в ее руке стала двигаться чуть быстрее.
– Ужасно! – ответила она. – Ты про меня совсем забыл.
