В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Ведь до сегодняшнего дня он был в цирке всего лишь один раз. Сейчас капитан милиции вдруг пожалел о том, что пришел сюда не для того, чтобы насладиться ярким спектаклем, а для того, чтобы проверить одну из версий убийства доктора Завадского.
Парад-алле сопровождала оглушительная музыка. Зверев вновь почувствовал боль в висках, на пару минут зажмурил глаза и открыл их лишь тогда, когда оркестр умолк.
На манеже пятеро жонглеров ловко перекидывали кегли, шары и кольца, передавали их друг другу с небывалой ловкостью и легкой небрежностью.
Павел Васильевич наслаждался представлением.
Зверев вновь ощутил себя ребенком, однако, когда ведущий объявил номер с дрессированными медведями, тут же подался вперед.
Четверо униформистов в бордовых жакетах, вышитых золотыми нитями, заняли места в проходах вокруг арены. Капитан внимательно всматривался в их лица, старался запомнить каждое.
Вслед за ними перед глазами почтеннейшей публики появились седовласый мужчина среднего роста и женщина в кокошнике, красном коротком платье и в белых кожаных сапожках.
Следующий медведь был просто огромен. Он вышел на сцену и стал кувыркаться, ловить кольца, которые бросал ему седовласый дрессировщик.
Женщина в кокошнике была слишком уж крупной. Она совершенно не подходила на роль воровки-форточницы.
Как только был объявлен антракт, Зверев тут же направился к выходу. Перед дверями он одарил улыбкой немолодую контролершу в строгом черном платье.
