В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Чертова зажигалка исправно щелкала, но огонек на ее конце не появлялся. Веня потряс зажигалку и понял, что в ней кончился бензин.
Тут в курилку заявился старшина из транспортного отдела Ватутин и протянул ему спички. Однако тот лишь отмахнулся и отвернулся в сторону. Ватутин пожал плечами и больше не доставал молодого опера.
Так Веня просидел не меньше часа. Он думал, и ему было нужно сосредоточиться.
Однако здесь на лавке, рядом с газоном, засаженным тюльпанами, примулами и анемонами, тишины, необходимой для этого, разумеется, не было и быть не могло.
Когда очередная партия заядлых курильщиков расселась на лавочках, опер тихо выругался и направился к трамвайной остановке. До конца рабочего дня оставалось еще несколько часов, но Веня вовсе не боялся, что получит нагоняй от начальника. Он получил задачу и теперь должен был ее выполнить. Теперь уже никого не касается, как это будет сделано.
В трамвае, в который старший лейтенант втиснулся не без труда, тоже стоял немыслимый галдеж. Все что-то обсуждали, спорили и просили передать денежку за билетик."
"Веня вышел на своей остановке, отправился в продуктовый магазин, купил на ужин буханку белого хлеба и бутылку молока. Уничтожив все это в течение нескольких минут, он улегся на кровать и наконец-то на какое-то время ощутил долгожданную тишину. Мысли кружились хороводом, но ни одной достойной идеи ему в голову так и не пришло.
Когда за стеной послышались голоса, Веня был готов завыть, прямо как голодный волк-одиночка. Тонкие стены коммуналки, в которой он обитал, не особо оберегали жильцов от постороннего шума. Веня замотался в одеяло, накрыл голову подушкой и сам не заметил, как уснул.
Проснувшись утром, Костин ощутил боль в висках. Он дважды хлопнул себя по лбу, но от этого мыслей в голове не прибавилось.
«Будь, что будет! Адрес я знаю, а там уж как бог пошлет», – подумал парень, умылся, наспех оделся и вышел из дома.
Несмотря на раннее утро, солнце припекало вовсю. Добравшись до нужной остановки, Веня вышел из трамвая и направился к сереньким пятиэтажкам, выстроившимся в ряд невдалеке.
Миновав подворотню, Веня оказался в глухом и мрачном дворике, выстланном неровной брусчаткой. С трех сторон громоздились жилые дома из силикатного кирпича, с четвертой открывался пустырь, поросший боярышником и густыми кустами облепихи.
Скрипнула дверь соседнего подъезда.
