В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Из нее выбежали две девочки лет пяти-шести и бросились к песочнице. Одна из них достала из кармана совок и стала оживленно рыть ямки. Вторая при помощи жестяного ведерка с не меньшим рвением принялась лепить куличики и класть на них камешки, окурки и пробки от винных бутылок, которые валялись по всему двору.
Косматая шелудивая псина устроилась под скамейкой и мирно дремала в теньке.
Веня миновал двор, спустился под очередную арку и увидел следующий двор, который не особо отличался от предыдущего. Здесь тоже было неуютно.
На скамейке у подъезда сидели два неряшливо одетых мужичка и играли в картишки. Один, рябой, с впалыми щеками и изъеденным оспой лицом, смачно потягивал самокрутку и неистово морщил лоб. Второй, с металлической фиксой во рту, о чем-то возбужденно вещал и то и дело прикладывался к бутылке.
Веня подошел к ним, небрежно опустился на скамейку и заявил:
– Здорово, мужики! Во что шпилите? В секу или в буру?
Рябой мужичок дернулся, повернулся к Вене и ответил:
– Да мы так, в подкидного режемся.
– Возьмете третьего? – Веня вновь решил сыграть под блатного.
Картежники переглянулись.
Рябой дядька пожал плечами и сказал:
– Так мы же не на интерес играем.
– Что за игра без интереса? А ну решайтесь! Если очкуете, можно по маленькому! – Веня схапал с лавки колоду, вырвал карты из рук игроков и со знанием дела безупречно выполнил американскую тасовку, которая была по зубам только профессионалам этого дела.
Фиксатый тип вырвал у Вени карты, сложил их в стопку, убрал в карман и заявил:
– Наигрались мы уже. Нам домой пора.
Веня откинулся на спинку скамейки и положил на нее руки.
– Вроде большие дядьки, а струхнули? – сказал Костин, сплюнул через плечо, высморкался в пальцы и стал с интересом озираться по сторонам.
Когда мужики поднялись и хотели уйти, он презрительно бросил им вслед:
– Ну и жидкий народец пошел!
Дядечка с фиксой резко повернулся, надул щеки, сжал кулаки и спросил:
– Это ты о ком?
– Да о вас обоих!
– Не тебе, сопляк, мне такое говорить! Я – фронтовик, ранение имею, чихать хотел на тебя и на твои игры! Ты вообще кто такой? Чего сюда приперся?
Веня достал из кармана четки и принялся их вертеть.
– Ого! А ты, дядя, у нас прямо герой! Ладно, фраера, не кипешуйте! Я только за свой интерес спрошу, и можете отчаливать.
