Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
— Да не предавал я… — скривился Саватей.
— А на Яну зачем работаешь?
— Так это, не на нее, а у нее. Вышибалой в клубе остался. Жить-то на что-то надо…
— Информацию на меня сливал?
— Ну-у… Они моей семье угрожали.
— Приехал зачем?"
"— Яна сказала… Она боится, что ты мстить будешь… Ну, не то чтобы боится… И еще про золото просила узнать. Ты что-то там про деда говорил…
— Нет здесь никакого золота. И никогда не было. Так этой суке и скажи.
— Если отпустишь, скажу… — успокаиваясь, сказал Саватей.
— Было бы из-за кого грех на душу брать, — презрительно скривился Глеб. — И твоим хозяевам я мстить не собираюсь.
— Они не хозяева…
— А кто?
— Ну, хозяева… — понуро согласился Лева.
— Плетью обуха не перешибить. Здесь останусь, женюсь, буду жить. Дом вот ставлю.
В дверь постучали.
— Долго вы там? — с кокетливым возмущением спросила Анюта.
Запала она на Саватея, жениха в нем увидела, Глеб сразу это понял.
— Сейчас! Лева мне про жену и сына сейчас расскажет!
На этот раз Анюта выразила возмущение своей походкой.
— Погостишь пару дней. — Глеб угрюмо глянул на Леву. — Отдохнешь с дороги. А потом проваливай. Будешь клеиться к Анютке, убью!
— Да нет, не буду. Зачем это мне?.. Я свою Галку люблю. Я ж ради нее и повелся. Ты правильно сказал, у нас там в Лазурном все свои. Все свои, пока сам чужим не станешь. А с тобой я чужим стать мог…
— Ну, не стал же.
— Не сдал… — насупился Лева.
— Откуда Яна про Покрова знает?
— Там у тебя в паспорте было… — понурился Лева.
Глеб с пренебрежением махнул рукой — не нужны ему жалкие оправдания.
— Петыга тоже меня продал?
— Витя? Да нет. К нему даже не подъезжали. А так бы и он! — неловко развел руками Саватей. — Ты правильно все сказал, чужой ты в Лазурном. Аллочка знаешь, где сейчас работает? Так и осталась секретаршей. Угадай, почему?
Глеб усмехнулся.
— Никому в этой жизни нельзя доверять. Угадал?
— Извини, не стали мы для тебя своими, — виновато сказал Саватей.
— В этом есть и моя вина, — поморщился Глеб. — Много на себя взял.
— Хорошо, что ты это понял. Хорошо, что с Яной не сцепился… Здесь хоть и холодно, но жить можно.
