Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Ванина бабушка права – это я во всем виновата.
Я настолько была увлечена собой и своей карьерой, что не замечала происходящего вокруг. Быть может, говори мы чаще о том, чем он занимается, Ваня бы остался. Не поддался на авантюру, не получил это ранение… если бы…
Это если бы – причина тысячи трагедий и войн.
Ах, если бы…
На город опускается ночь. Обнимаю свои плечи и смотрю в окно.
Не знаю, как тут оказалась пресса, но они откуда-то прознали о том, что случилось. Такая сенсация. Всегда думали – я одиночка, а теперь оказалось, что у меня не просто есть молодой человек, а он еще и в коме лежит.
Какая прекрасная почва для сплетен и желтых статей.
– Ты как?
Серёга подкрадывается бесшумно.
– Нормально… нет, я ужасно.
– Поехали, отвезу тебя в отель.
– Нет. Я останусь здесь.
– Тат…
– Серёж, езжай. Тебе нужно отдохнуть, у нас всех был сложный день.
– Если что, звони.
– Позвоню…
Смотрю на Серёгину спину и, резко развернувшись, срываюсь в палату. Вере Антоновне вкололи успокоительного, и теперь она спит где-то у медсестер.
Значит, у меня есть немного времени, чтобы побыть с ним наедине.
Плотно закрываю за собой дверь и включаю лампу над кроватью.
У него такое уставшее лицо, и эти трубки, кислородная маска…
– Все будет хорошо, – касаюсь Ваниного плеча, – слышишь? Все будет хорошо.
Только не плакать. Говорят, люди в коме впитывают в себя эмоции окружающих, а ему сейчас нужны только положительные…
Не понимаю, как я могла с ним так поступить? Что со мной?
В кого я превращаюсь?
Закрываю глаза.
– Я люблю тебя, я очень тебя люблю, – чуть сжимаю Ванины пальцы, и приборы, что подключены к его телу, начинают пищать.
В палату почти сразу врывается медсестра.
Меня выгоняют в коридор. Собирают какой-то очередной консилиум. Они говорят, говорят, но ничего не объясняют.
– Что с ним? – кричу в открытую дверь, но не привлекаю к себе и капли внимания.
В голове такой дикий шум. Едкий писк, продирающийся в глубины моего сознания.
Я так четко вижу его лицо. В тот день, когда побоялась выйти из машины. Сидела и как полная дура смотрела на его удаляющуюся фигуру. Он же меня ждал. А я…
Обхватываю горло ладонями, сгибаясь пополам. Мне нечем дышать.
– Как вы?
Медсестра помогает выпрямиться, сует под нос вату с нашатырем, заглядывая в глаза.
– Нормально. Все хорошо, не беспокойтесь.
