Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Что с ним?
– Такое бывает. Он же живой. Возможно, среагировал на ваш приход.
– Он меня слышит?
– Этого нельзя утверждать точно. Кто вам разрешил войти в палату?
– Мне нужно идти, – упираюсь ладонью в стену, – простите.
Я трусливо сбегаю из больницы. Закутываюсь в пальто, намотав на голову платок, и какое-то время отсиживаюсь на лавочке неподалеку.
– Он должен прийти в себя. Должен, – говорю в пустоту. Вокруг ни души.
Почему-то впервые за последнее время вспоминаю о маме. Если бы она только была рядом, то обязательно бы поддержала.
Не могу… я не могу потерять его. Просто не имею права!
52
Мне кажется, я уже насквозь пропиталась запахом больницы.
Прошло десять дней, но Ванино состояние остается прежним. Врачи говорят, что это слишком мало, что я многого хочу.
Но разве это не нормально? Хотеть видеть его здоровым?
Серёжа улетел еще четыре дня назад. Мы остались здесь вдвоем с бабой Верой, но она всячески пытается оградить от меня Ваню. И я ей это позволяю. Она прекрасно удобряет во мне чувство вины своими едкими фразами.
– И чего села? Лучше бы пожрать сходила, доска доской же. Одни круги под глазами, за версту светятся.
– Спасибо за заботу, – делаю глоток минералки.
– Злишься?
– Нет. Жалею о том…
– А толку? От твоих соплей лучше никому не станет.
Не могу не согласиться. Возможно, Вера Антоновна сказала бы что-то еще, но у меня, к счастью, очень вовремя звонит телефон.
– Костя, привет.
– Привет. Когда ты возвращаешься?
– Я не знаю…
– Что значит ты не знаешь? У нас уже мини-тур спланирован, ты что, забыла? Десять городов.
– Я помню, просто ситуация сейчас… Ваня до сих пор не пришел в себя и…"
"– И? От того, что ты будешь там сидеть, ничего не изменится. У нас все горит. Ты готова выкинуть на ветер миллионы?
– Да, я готова…
– Что за чушь? Соберись и возьми себя в руки. Тебе нужно работать. Как только он придет в себя, тебе сообщат. А сейчас ты нужна мне в Москве!
– Костя, я не…
– Никаких нет! Слышишь меня? Чтобы завтра же была здесь.
Сбрасываю вызов. Засовываю телефон в сумку, выключив перед этим звук.
– Что, долг зовет?
– Неважно. Я никуда не полечу.
– Не спеши с утверждениями.
– Доброе утро.
Поворачиваю голову на голос.
– Анечка, доброе, – Вера Антоновна расплывается в улыбке.
Анна – одна из медсестер. Стоит в дверном проеме в идеально выглаженном белом халате. Молодая, даже симпатичная.
