Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Но сейчас ты должна взять себя в руки и поехать со мной в аэропорт.
Сглатываю, пряча руки в карманы махрового халата. Это похоже на розыгрыш… Что вообще происходит?
Как он может после всего? Я принесла ему миллионы, а он хочет отобрать мое имя?
– Я жду в холле. Собирайся. И еще, забудь свою поганую привычку не отвечать на мои звонки.
Костя уходит, больше не обронив ни слова. Хлопает дверью, оставляя меня наедине со своими мыслями.
– Я снова вляпалась, – сползаю по стеночке на пол, закрывая лицо ладонями.
Если не вернусь в Москву, он же действительно выполнит свою угрозу.
Вытряхиваю из шкафа шмотки и, не складывая, забиваю ими чемодан. Натягиваю джинсы и длинный свитер.
Ерохин уже успел сообщить на рецепции о моем выезде и даже заказать такси.
– Садись, – дружелюбно открывает дверь, забирая из моих рук чемодан.
* * *Жесткий график. Концерты, концерты. Автограф-сессии и прилипчивые вопросы о Ваньке. Откуда они все это знают?
Вот и закончилась вторая неделя моего маленького ада. Ваня так и не пришел в себя. Приходится звонить его бабушке, которая говорит со мной сквозь зубы. Но я ей благодарна хотя бы за то, что берет трубку и отвечает на мои не меняющиеся все это время вопросы.
Игнорирую очередной журналистский выкрик о состоянии Ивана и том, в каких мы состоим отношениях, незаметно посматривая на Ерохина.
Неужели это он все слил? Такой повод… столько разговоров. Рейтинг упоминания моей персоны подскочил до небес. Всем интересно, что происходит за ширмой, то есть в личной жизни."
"– Давайте на этом закончим, – улыбаюсь и, поднявшись со стула, ухожу из конференц-зала отеля, где был организован этот маленький допрос. Назвать это как-то иначе язык не поворачивается.
Костя улыбается, как обожравшийся сметаной кот, и остается там еще на пару минут. Толкает какую-то свою речь.
Пока поднимаюсь в номер, звонит телефон.
Честно, в последнее время я пугаюсь звонков. Вдруг они сообщат мне что-то ужасное. То, чего я не готова услышать. Никто не готов.
– Да, – нерешительно бормочу в трубку.
– Наталья? Это Петров, врач из…
– Я помню.
– Токман пришел в себя.
53
Я вылетаю первым же рейсом.
На больничный этаж заваливаюсь в кожаной куртке, без бахил и халата. Слишком спешу.
Толкаю дверь в палату и первое, что слышу, – заливистый женский смех.
