Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Хочешь, я откажусь от всех контрактов? Буду ждать тебя дома, готовить ужины… рожу ребеночка…
– Не нужно ничем жертвовать ради меня.
Токман разрывает наш контакт. Убирает свою руку. Становится холодно, невыносимо холодно. Будто он не руку убрал, а сердце мое выдрал, со всеми артериями.
– Проще все сломать, да? Разрушить? Я думала, ты умер. Я несколько часов считала тебя мертвым. А потом почти месяц не знала, придешь ли в себя… Как ты можешь? После всего?
– Все и так сломано, Тат. Мне жаль…
– Значит, ты решил?
– Я решил.
Он говорит, а у меня шум в ушах. Звуки сливаются воедино.
– Хорошо.
Покорно киваю. Смотрю на него и не верю, что это происходит с нами.
Щеки снова мокрые. И губы дрожат. Зуб на зуб не попадает, меня будто на сорокаградусный мороз вытолкнули.
Освежили по полной.
– Больно, Ванечка. Очень больно, – шмыгаю носом, медленно расправляя плечи. – Ты поставил эту точку один. Меня ты не спросил. Мог бы сообщить по телефону и не тратить время. У меня его и так всегда мало.
– Теперь станет больше.
У него звонит телефон, и он сразу берет трубку. Отвечает на звонок, словно меня тут нет.
Будто я не сижу напротив его кровати, захлебываясь слезами.
Боже, как жалко я выгляжу.
Крепко сжимаю в руках куртку и направляюсь к двери. Почему-то кажется, что, как только я коснусь ручки, Ваня одумается. Скажет, что погорячился, что это бред…
Но он не говорит. Он позволяет уйти. Даже внимания не обращает, что я перешагнула порог. Вслед не смотрит."
"Хотя вряд ли это можно назвать походкой. Скорее, я волочу свое тело, изо всех сил стараясь не рухнуть прямо здесь.
Навстречу, конечно же, попадается Аня. Только ее противной рожи мне сейчас не хватало для полного счастья.
– С вами все хорошо?
– Отлично. Просто голова кружится, был тяжелый перелет.
– Может, вам присесть?
– Не нужно.
Возобновляю шаг и сжимаю кулаки, когда в спину прилетает ее фраза:
– Иван очень приятный молодой человек. Вам сильно повезло, – она улыбается, а мне хочется выцарапать ей глаза.
– До свидания. Теперь он полностью в твоем распоряжении, – отвечаю с ухмылкой.
…когда приземляюсь в Москве, телефон не включаю. Не хочу слушать нотации Кости.
