Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Как я и думала, вездесущая Анечка уже просиживает свой халат у Ванькиной койки.
Именно она стала той, кого он увидел, когда очнулся. Ее. Не меня.
Натянуто улыбаюсь.
– Наталья, добрый день, – ловлю на себе ее прищур.
– Здравствуйте. Мне кажется, вас там звали, – киваю на дверь, желая только одного, чтобы она поскорее свалила.
– Ой, что-то я засиделась. Иван, было приятно пообщаться.
Она улыбается ему. Из кожи вон просто лезет.
Наблюдаю как она удаляется, а у самой скоро пена изо рта пойдет. Как же она меня бесит.
Стягиваю с плеч куртку, почему-то она резко начинает сковывать движения, стоит мне посмотреть Ивану в глаза…
Он находится в полусидячем положении. На той же самой кровати. Только теперь его тело не увешано трубками.
– Привет, – присаживаюсь на стул рядом.
Ваня кивает. У него такой взгляд… другой. Он и выглядит иначе, словно все черты лица изменились. Стали острее.
– Я так рада, что ты пришел в себя. Теперь у нас точно все будет хорошо, – смахиваю со щеки слезу. – Прости меня, слышишь? Я не думала, что делаю.
Ваня отводит взгляд, мне же так хочется поймать его на себе. Сердце сжимается от этой отстраненности, будто кто-то провел между нами черту.
Хотя мы сами ее нарисовали. Жирным маркером.
– Ты ни в чем не виновата.
– Я так за тебя боялась, – сжимаю его руку, но не чувствую никакой ответной реакции. Не сиди я на стуле, точно бы грохнулась на пол, потому что дрожат колени. Я вся дрожу. Паника нарастает.
Это молчание убивает. Оно распарывает вены острым лезвием, лишая права на жизнь.
Уверена, что в его голове уже родилась мысль. Он четко знает, что мне скажет. Знает, но продолжает молчать, словно собирается с духом.
– Мне предложили другую работу. Не в Москве.
Чувствую, как он сжимает мои пальцы. Крепко.
– Хорошо. Это же хорошо?
Ваня наконец смотрит в мои глаза. Проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони, а у меня внутренности леденеют. Я чувствую эту надвигающуюся неизбежность.
Все ясно без слов.
– Ты не можешь… – шепчу.
Кто бы что ни думал, но я не дура.
– Я могу, Наташа. Последний год был…
– Счастливым?
Знаю, что выгляжу ненормальной, которая цепляется за тонкую соломинку, что вот-вот надломится.
– Так больше не может продолжаться. Кто-то уже должен решиться разорвать этот порочный круг.
– Все будет иначе, слышишь? Теперь все будет по-другому.
