Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Вызываю лифт, несколько раз тыкая по кнопке. Злюсь, а еще час назад все было хорошо, или, по крайней мере, мне так казалось.
Как это перемолоть? Как прийти к верному решению?
Ванины шаги не становятся неожиданностью. Они вполне закономерны. Двери лифта расползаются, и мы оказываемся в замкнутом пространстве вдвоем.
Тишина. Ни единого произнесенного друг другу слова.
В машине она продолжается, тянется надоедливым шлейфом, что мешает идти прямо с гордо поднятой головой.
У дома Агаты я мешкаю. Цепляюсь за ручку двери, но не спешу уходить.
Один. Два. Три…
– У тебя было время все обдумать. Теперь моя очередь.
– Хорошо, – он кивает словно в замедленной съемке.
– Если я не позвоню…
– Я сделаю это за тебя.
Слышу улыбку в его голосе, но глаз не поднимаю. Так и сижу, уткнувшись взглядом в колени.
Когда оказываюсь на улице, легче не становится.
Теперь передо мной стоит непосильная задача… разобраться в себе и наших отношениях. Таких запутанных, таких болезненных отношениях.
Ванькина машина стоит у дома еще долго.
Задергиваю штору и стаскиваю водолазку. Принимаю душ, будто он способен смыть все эти липкие ощущения. К горлу подкатывает ком, живот сводит какой-то ненастоящей, но режущей болью, вынуждая меня опуститься на дно ванны и подтянуть колени к груди.
Слез нет. Внутри какая-то холодная пустота.
Я так тебя ненавидела, а теперь, теперь ты лишил меня и этой возможности. Потому что в глубине души я прекрасно понимаю его страхи.
Оказавшись в спальне, беру с тумбочки телефон и уверенно печатаю:
«Не звони мне, Ванечка. Я хочу прийти ко всему сама. Дай мне время».
70
После Нового года меня закручивает в работе. Я наконец-то вхожу в нужный мне ритм и стараюсь отвлечься от мыслей, что назойливо лезут в голову.
Наступает весна. Теплая и такая солнечная. Хочется вдохнуть глубже, а еще до безумия позвонить Ване.
Это не может быть очередной неудачной попыткой. Теперь все должно быть раз и навсегда, иначе даже не стоит снова во все это ввязываться. Давать лживую надежду…
Устраивать истерики и глупые скандалы слишком по-детски, я пережила этот этап. Возвращаться в него не вижу смысла.
Снимаю трубку гостиничного телефона, по которому меня предупреждают о госте.
Громов. Серёгин друг.
