В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
— А как же иначе?! Мост ниже по реке, а другой дороги здесь нет! — произнес крестьянин язвительно, словно объяснял непонятливому дураку.
Частенько мы считаем бестолковыми тех, кто не владеет той информацией, которая есть у нас, а понять это нам не хватает ума.
Я подозвал Мишеля де Велькура и приказал:
— Возьми трех бойцов и скачи во весь опор к герцогу Бурбонскому. Скажешь, что мы обнаружили отряд англичан численностью две-три сотни, нужна помощь.
Хайнрица Дермонда я послал с пятью бойцами на разведку, приказав ни в коем случае не засветиться.
— Даже если тебе попадется один англичанин, ни в коем случае не трогай его, иначе остальных спугнешь, — предупредил я на всякий случай.
— Не трону, — с неохотой пообещал оруженосец.
Они тут все поехали на одиночных поединках. Для каждого французского рыцаря или оруженосца важна не общая победа, а личная. Это одна из причин, почему они проигрывают англичанам. У тех тоже хватает желающих прославиться, но войны с валлийцами и шотландцами, у которых важную роль играют пехотинцы, выработали у английских рыцарей командный дух.
Мы расположились лагерем на краю деревни, рядом с лесом, чтобы быстро спрятаться в нем, если потребуется. Я опасался, что подмога не успеет, а с таким маленьким и, что главное, не имеющим совместного опыта, плохо спаянным отрядом нападать было слишком рискованно. Коней не расседлывали, держали на привязи. Бойцы нарвали им на потравленном поле недозревшую пшеницу, которую лошади ели с большим удовольствием.
Подкрепление, почти пять сотен, прибыло под вечер. Это были четыре отряда рыцарей и оруженосцев под командованием рыцарей-баннеретов Жана де Бюэля, Гийома де Бурда, Луи де Сен-Жюльена и Карне де Бретона.
