Ученый Николай Маханов в дорогом костюме и усталой рубашке вышел из вокзала. Прохладный тамбур кажется спасением после густого трубы, где плачет ребенок без его помощи. Он берет с собой небольшой чемодан — наскоро собранную копилку знаний и надежд, направляясь в неизвестность....
Семен улыбнулся:
– Это еще хорошо, что мужики не передрались и песни не пели. По весне хоронили деда Евсея, помнишь, сторожем был на зернохранилище?
– Помню. Вредный такой мужик.
– Нормальный по сравнению с Рыловым.
Маханов взглянул на друга:
– Сень, прекращай, а? Дался тебе этот Рылов.
– Так вот, когда хоронили деда Евсея, сначала все чин по чину было. Гроб на кладбище отнесли, опустили в могилу, пошли за стол. Евсей один жил, ну, организацию похорон взял на себя председатель колхоза, хотя секретарь парторганизации был против.
Маханов проговорил:
– Хорошо-то как дома.
– Да уж получше, чем в Москве твоей.
– А людей сажают.
– Где ныне не сажают? Но поменьше стали, как Берия к власти пришел.
– Кто знает, что дальше будет.
– Люди говорят – война будет.
– И ты так спокойно говоришь об этом? – удивился Николай.
– А чего? У нас намедни фильм крутили «Если завтра война», так наша армия, выходит, сильнее немецкой. А значит, погоним мы врага от границы аж до самого Берлина.
Маханов улыбнулся:
– И ты веришь?
– Чему же тогда верить, если не нашему кино? И там все по-настоящему показывали: танки, броневики, самолеты, орудия.
– Ты же служил, Сеня?
– А то! Конечно, служил, что я недоделанный какой?
– Тогда скажи, много ты в части своей видел таких молодцов с винтовками, как в фильме?
– Были. Не все, конечно, но – были.
– Ладно. Чего спорить? Может, и пронесет. И не будет войны хотя бы до следующего года.
– А что в сорок втором изменится?
– Многое. Не задавай ненужных вопросов.
