В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
Комиссар был убежден, что старший Оржон из той породы людей, которые выбирают смерть, а не тюрьму, однажды уже попробовав ее на вкус. Но Рафаэль был не один: с ним его младший брат. Конечно, именно для того, чтобы его спасти, Рафаэль и придумал этот блестящий план.
Он, безусловно, надеялся склонить Сандру на свою сторону — или соблазнить ее, в то время как дядя будет под арестом.
А этот знаменитый дядя, очевидно, представлял особую опасность, раз ему удалось совладать с братьями Оржон.
— У вашего дяди было намерение убить Рафаэля и Вильяма? А их сообщники, что с ними?
— Мертвы.
— Мертвы? — недоуменно повторил комиссар.
— Да, мертвы, — подтвердила Сандра. — Рафаэль и Фред подрались, Рафаэль победил…
— А молодая женщина, которая была с ними?
— Кристель? Она тоже мертва.
— Это Рафаэль ее убил?
Сандра не ответила.
Существовала правда, которую ей все еще не удавалось выпустить на свет.
Рассказать о том, что она годами жила с ужаснейшим из чудовищ.
Что она была такой же, она тоже.
Рассказать о том, что дядя лишил ее невинности, когда ей еще не было тринадцати лет. Что он стал единственным мужчиной, с которым она спала.
Рассказать о том, что он сделал ей двух детей, прежде чем хладнокровно задушить их сразу после рождения.
Рассказать о том, что он похитил, изнасиловал и убил тринадцать невинных девочек.
Что она была свидетелем всех этих преступлений. И никогда даже не пыталась ему помешать.
Рассказать о том, что иногда она даже испытывала удовольствие.
Рассказать, что она была больна. Неизлечимо, конечно.
Как признать весь ужас своего существования перед этими незнакомцами?
Ужас царил внутри ее и вокруг.
Комиссар продолжал бомбить ее вопросами.
Но он больше не добьется ни одного ответа.
* * *Земля исторгала белое дыхание, и это делало окружающее нереальным.
Вильям открыл глаза и увидел пейзаж — вне времени и пространства.
Боль придавила его к земле. Влага, которой сочился ковер из растений, проникала в него, пробирая до костей.
Повернув голову, он вдруг увидел разбитую голову Патрика. Он тут же осознал, что его правая рука касается руки покойника. Он резко отстранился, что породило новую волну боли.
— Я убил эту сволочь… Я убил его, Раф!
Рафаэль.
Освободить его.
Джессика.
Спасти ее.
Вильям улыбнулся неизменному небу. Он почувствовал себя героем.
А герои бессмертны.
Он попытался встать.
