В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
Он выглядел как бедолага, постаревший раньше времени. Невинный, забитый насмерть камнем.
Ребенок, которого насиловали и мучили, у которого было самое ужасное детство, какое только можно представить.
Вся его боль вышла на поверхность.
— Это он? — спросил полковник. — Это ваш дядя?
Это лицо, жестоко обезображенное ударами.
Она почувствовала поднимающуюся тошноту, боль, рвущую ее изнутри.
Он был всей ее жизнью.
Ее жизнь сводилась к нему.
Она знала, что приговорена и заплатит за все.
За них обоих, конечно.
В последний раз.
И все же ее боль смешалась со странным облегчением.
Наконец-то он умер. Наконец-то цепь вокруг ее шеи сброшена.
Не важно, какие новые невзгоды ей предстоит испытать. Они не могут быть хуже тех, что она знала всю свою жизнь.
— Она непременно хочет тебя видеть, прежде чем ее заберут, — сообщил Лефевр. — Ты не против?
Рафаэль не стал возражать.
Комиссар приказал своим людям освободить его, чтобы не напугать девочку. Они сняли с него наручники, но один из жандармов остался в глубине комнаты и держал его на мушке штурмовой винтовки.
Наконец Джессике позволили войти, и она остолбенела при виде человека в балаклаве, который целился в Рафаэля.
— Не бойся, дорогая, — обратился к ней комиссар. — Это простая мера предосторожности.
Она опустилась на колени на матрас, обхватила ручонками шею Рафаэля и прижалась лбом к его плечу.
Бандиту стало не по себе, он не знал, как себя вести. Особенно перед посторонними…
Он почувствовал себя неуклюжим и грязным.
— Все кончено, крошка. Теперь тебе больше нечего бояться… Ты была невероятна, ты меня просто поразила, ты знаешь!
Она начала рыдать, он все-таки обнял ее, пусть даже это причиняло ему адскую боль.
— Не плачь, все пройдет. Ты теперь можешь вернуться домой.
— А вы тоже поедете домой?
— Нет, увы.
Он услышал мужской голос, который донесся снаружи:
— Мы нашли драгоценности, господин полковник!
— А Вилли? — спросила Джессика, вытирая слезы.
Горло Рафаэля сжалось, он захрипел:
— Он умер. Он убил мерзавца, который тебя похитил. Он спас нас — тебя и меня. Но теперь он мертв.
Новые реки слез. Казалось, что она собралась провести вечность у него на руках, и Рафаэль нежно отстранил ее, чтобы передать полицейским.
— Ступай, тебя ждут родители.
— Мы же еще увидимся, да?"
"— Я не знаю, Джесси. А теперь иди.
