В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
Не заставляй их ждать, хорошо?
Жандармы забрали Джессику, Лефевр остался с Рафаэлем. Комиссар явно с трудом справлялся со своими эмоциями.
Когда он проснулся сегодня утром, он планировал провести спокойный день, разбирая барахло в своем гараже.
В этот день он арестовал Рафаэля Оржона, вернул тридцать миллионов евро в драгоценностях и, самое главное, нашел пропавшую девочку, которую уже почти никто не надеялся увидеть живой.
Девочку.
Только одну.
— Ты знаешь, где вторая? Орели…
— Закопана в лесу. Я покажу тебе где… Этот ненормальный заставил меня рыть ей могилу.
— Это он ее убил?
Рафаэль помедлил. Затем все-таки кивнул.
— Думаю, у тебя найдется, что мне рассказать, — проговорил Лефевр.
— Возможно.
— Но прежде чем отвезти тебя в больницу, я бы хотел узнать вот что… Откуда у тебя мой домашний адрес?
Бандит почти незаметно улыбнулся.
— Я знаю, что ты спал с моей женой, пока я был в тюрьме, — заявил он.
Лефевр на мгновение опустил голову. И тотчас поднял.
— Тогда — ты сам понимаешь — я страшно хотел отомстить… Я отправил пару друзей на разведку, перед тем как выйти из тюрьмы. Но со временем это прошло.
— Понятно… Если тебе будет спокойнее, мы больше не вместе.
— Я знаю. Думаешь, она могла бы долго терпеть жизнь с легавым?
Теперь улыбнулся Лефевр.
— Идем?
— Идем.
Лефевр хотел помочь Рафаэлю, но тот резким движением отказался. Жандарм в балаклаве по-прежнему держал его на мушке, пока он подходил к двери.
Но в отличие от Джессики, он выходил не на свободу. Он шел на голгофу, так хорошо ему знакомую, на которую поклялся не возвращаться.
Снаружи уже почти опустилась ночь. Ледяные, мрачные сумерки.
Все уличное освещение было включено; кроме того, жандармы установили мощные прожекторы перед домом.
Рафаэль остановился перед испачканной кровью белой простыней, которой накрыли его брата.
— Иди! — приказал Лефевр.
— Я хочу посмотреть на него.
Комиссар сделал знак рукой одному из мужчин в форме, который медленно приподнял ткань. Рафаэль по-прежнему стоял, не сводя взгляда с мертвого тела.
Смотрел на лицо мальчика, самого младшего из трех братьев.
Самого красивого из них.
Ангельское личико.
Ангел, которого подвергли мукам.
Его кулак сжимал связку ключей. Свободу.
Рафаэль опустился на колено и нежно прикоснулся к изодранному лбу брата.
В полной тишине. В слепящем свете прожекторов.
Он заговорил с ним.
