В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
"
"Они устроились на пластиковых стульях вокруг маленького коричневого столика из огнеупорной пластмассы.
— Как твои дела? — спросил грабитель.
— Все хорошо, — ответила девочка. — А как у вас?
— Тоже ничего.
Эта взаимная ложь скрывала правду, которая горела в их глазах.
Их боль была так велика, что на свете не существовало слов, чтобы ее выразить.
— Вы получали мои письма? — с надеждой спросила Джессика.
— Конечно. Спасибо… Знаешь, я не отвечал тебе только потому, что писать — это не мое.
— Не важно!
Мишель Дюрье нервно теребил рукав своей куртки.
— Джессика ходит к психологу два раза в неделю, — объяснил он. — И он сказал, что ей пойдет на пользу повидаться с вами. И потом… Она очень хотела вас навестить!
Рафаэль пристально посмотрел своим металлическим взглядом в глаза отца. Тот явно хороший парень, добрый и нежный человек. И он, конечно, тоже пострадал.
— Джессика рассказала нам обо всем, что вы для нее сделали, — добавил Мишель. — Я… я не знаю, как вас отблагодарить.
Рафаэль почувствовал, что тот готов прослезиться, и решил ему помочь.
— Она осталась в живых, мне этого достаточно, — сказал он. — И потом, я не сделал ничего особенного. Вот мой брат — другое дело.
— Да, я знаю…
— Если вы действительно хотите его отблагодарить, вы можете иногда навещать его могилу с букетиком цветов. У меня вряд ли это получится в ближайшие лет тридцать!
В тесной комнатке воцарилось тягостное молчание.
— Я займусь этим, — пообещал наконец Дюрье. — Можете на меня рассчитывать… И Джессика даст показания в вашу пользу.
Рафаэль взял девочку за руку. Он почти слышал, как бьется ее сердце.
— Спасибо, Джесси. Только если для тебя это будет не слишком тяжело, согласна?
— Я приду, — храбро заявила девочка. — Я буду там и скажу им обо всем, что вы сделали, чтобы меня спасти. Я уже сказала это копам!
— Полицейским, — машинально поправил ее отец.
Грабитель отпустил руки Джессики. Это правда, что ей на пользу быть здесь, напротив него. Несмотря на едва различимые искорки ревности в глазах ее отца.
На которые им обоим глубоко наплевать.
— Ты снова ходишь в школу?
— Нет… Вернусь после каникул.
— После каникул?
— Скоро Рождество!
Рафаэль совсем забыл об этом.
— Ах да, точно…
— В тюрьме празднуют Рождество?
Горло грабителя болезненно сжалось, но он продолжал улыбаться. Будто так и надо.
— Конечно, крошка.
С того момента, как он оказался здесь после выхода из больницы, его поместили в одиночную камеру. И он знал, что это только начало.
