В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
И первое из всего — он не должен был быть здесь.
Здесь, в доме жандарма, который может вернуться с минуты на минуту.
Фред вновь выглянул наружу, попытался убедить себя, что сегодня будет хороший день. Что они наконец выберутся отсюда, поедут дальше, найдут более надежное убежище… То самое укрытие-бис, о котором говорил Рафаэль. Его запасной вариант… Или он соврал?
А главное, Фред рассчитывал, что они больше не станут медлить и сбагрят камни — эту обжигающую ладони горячую картофелину, от которой надо как можно скорее избавиться.
Он знал, что Рафаэль мужик бывалый, с длинным послужным списком. Однако между ними недоставало чего-то главного — того, что называется доверием.
И несмотря на то что им удалось совершить один из самых крутых за последние годы налетов, они теперь были по уши в дерьме.
Удалось?.. Он вспомнил женщину, рухнувшую на мостовую во время перестрелки. Он едва успел заметить ее. Он даже не знает, есть ли у нее муж, дети. Впрочем, ничто не говорит за то, что ее убили именно его пули.
Какая разница. Пролилась кровь, удача обернулась провалом.
Кристель неожиданно зашевелилась, выходя из глубокого сна. Принялась странно постанывать, словно жаловалась.
Что она видит в своих кошмарах? Если бы только она доверилась ему и рассказала, кто она и что пережила.
Наверняка что-то ужасное. При такой коллекции неврозов да еще оказавшись на панели. А ведь она такая сильная и одновременно хрупкая.
Такая уязвимая, такая безжалостная…
Вчера вечером она повела себя отвратительно.
Чокнутая девица. Он и сам знает, но ему это нравится. Только бы она не выводила его из себя.
Нынче ночью он испытывал потребность в утешении. Потребность почувствовать прикосновение женской кожи к своей. Потребность ощутить, что Кристель им дорожит.
Потребность в ней.
Ему до смерти захотелось разбудить ее. Напомнить, что она его. Напомнить, что он не из тех, кто позволяет повелевать собой.
Тогда, подобно ночи, отказывавшейся отступать, он отказался покидать спальню и подошел к постели.
Жалкий неудачник.
Спустив бретельку с ее плеча, он прикоснулся к нему губами. Кристель открыла глаза и некоторое время пыталась понять, кто это рядом с ней.
