В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
Затем, почувствовав, что он скользнул под одеяло, осторожно сдвинулась на другую сторону кровати.
— Не сейчас, — проговорила она замогильным голосом.
Потом развернулась и прижалась к нему. Провела указательным пальцем по татуировке на его груди. Кобра в позе нападения.
— Мне надо еще немного поспать, — прошептала она. — Но я рада, что ты пришел согреть меня… Я скучала.
В конце концов Фред обнял ее, и она уснула.
Видать, она его околдовала. Иначе невозможно.
7:00Вильям уже давно открыл глаза. И теперь смотрел на скрючившегося в три погибели в кресле спящего Рафаэля.
Когда он проснется, у него все будет болеть. Ломота уж точно гарантирована.
Брат, который никогда не оставлял его. Который днями и ночами заботился о нем.
Всю жизнь.
Даже если в течение долгих лет он был всего лишь призраком за тюремной решеткой.
Вильям решился подняться. Чтобы не взвыть от боли, он стиснул зубы. Нога причиняла ему чудовищные страдания. Он ухватился за край стола и закрыл глаза. На грани обморока.
Он ощущал себя слабым и уязвимым, как новорожденный.
А ведь он считал себя крепким; теперь надо полагать, что не настолько.
Ему показалось, что вместо головы у него котел с кипящей водой, что мышцы его расплавились и он утратил всякое представление о равновесии. Что он выпил море алкоголя или ширнулся скверной наркотой.
Несмотря на это, он, цепляясь за все, что только можно, осторожно двинулся к туалету. Стараясь не разбудить Рафаэля.
Непременно надо встать на ноги.
Что он перестал быть обузой.
Наконец Вильям добрался до уборной, опершись одной рукой о стену, чтобы не упасть, опорожнил мочевой пузырь. Стараясь перенести тяжесть на левую ногу, чтобы поберечь правую.
Он спустил воду и вернулся в столовую. Головокружение усилилось, ему казалось, будто полумрак внезапно осветился мириадами искр. Красных, синих, зеленых…
Только бы добраться до дивана. Всего каких-то восемь метров.
Непреодолимое расстояние.
— Раф…
Он только прошептал имя брата — даже сил крикнуть у него не было. Ему показалось, что если он завопит, то разлетится на мелкие осколки.
— Раф…
Еще один шаг. Наконец ему удалось уцепиться за край стола. Колени подгибались, ноги подчинялись не сразу. Перед его глазами сверкнула ослепительная молния.
И наступила полная темнота."
"Рафаэль резко проснулся. Его сон нарушил глухой звук. Увидев пустой диван, он сразу все понял и поспешно вскочил.
