Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
— Во-первых, для девушки первый раз — всегда испытание. А если ей не больно, парень сразу понимает, что у нее это уже было. Теперь ясно?
— Так что мужчине всегда должна достаться чистая невеста, в то время как он сам может портить девушкам их… как ты сказал… девственность?
— Именно. Наконец ты начала понимать. А потому берегись, в мире так много беспечных мужчин…
— Думаю, адвокат Сёренсен один из них, — глубокомысленно произнесла она.
— Возможно. Я с ним не знаком.
— Но ты сказал «во-первых». А где же во-вторых?
— Ну, второе совсем просто.
— Что?
— Так появляются дети, — сухо повторил он.
— Ай-ай-ай! Я не знала! Я думала…
— Что ты думала?
— Ой, не знаю. Что Господь просто решает и все.
— Господь к зачатию ребенка имеет очень мало отношения.
— Теперь я начинаю понимать. Одну девушку в согне прогнали из дома. У нее родился ребенок, и она утопилась вместе с ним. Так вот что она сделала!
— Да.
— А он? Его никак не наказали?
— Мужчин редко наказывают за такие дела. Поэтому я так боюсь за тебя! Эгоистов вокруг много.
Винга снова глянула на юношу.
— Но ты же не эгоист, — мягко произнесла она.
— По крайней мере, стараюсь. И снова во взгляде Винги появилось что-то озорное:
— Но ведь тебе хочется?
— Замолчи! — прошипел он сквозь зубы.
— Но ты же можешь сказать! Пожалуйста, Хейке!
— Зачем ты меня мучишь?
— Потому что мне самой ужасно хочется.
— Меня? Неправда!
— Мне хочется только тебя!
Его так и подмывало произнести: «Я же урод!» Но это было бы ниже его достоинства.
«Просто она никого, кроме меня, не видела», — лихорадочно вертелось у него в голове. А сердце билось!
— Я знаю, мы не должны этого делать, — быстро добавила Винга. — Я спрашиваю потому, что мне хочется знать, разделяешь ли ты мое желание. Можем же мы об этом поговорить вдвоем?
Хейке елозил по сиденью. Говорить он не мог.
Она быстро отвернулась. У девушки было такое чувство, словно ее предали.
— Извини, — прошептала она. — Я совсем не хочу…
Он не мог сопротивляться такому огорченному тону.
Он улыбнулся.
— Я очень хочу, — шепнул он. — Больше, чем ты думаешь!
Уголки рта Винги задрожали. Появилась робкая улыбка. Она пошевелила рукой, взглянула на Хейке, словно прося разрешения. Он положил ее руку туда, куда она так стремилась.
— О-о-о-о, — выдохнула она. — О, Хейке!
Ему было очень трудно сидеть спокойно в то время, когда Винга ласкала то место, которое он ненавидел больше всего на свете.
